Карта Кресов на брусчатке: белорусские топонимы Варшавы

Улицы Праги, которые помнят дорогу на восток — в Брест, Гродно и Минск

Варшава · 15 stops · 7.1 km · ~2.4 h · Generated March 2026

1. Двор Вильнюсского вокзала — начало восточного коридора

Dworzec Warszawa Wileńska, ulica Targowa 74, Warszawa

Вы стоите во дворе ВильнЮсского вокзала... а точнее — того, что от него осталось. Но давайте начнём с самого начала.

В тысяча восемьсот пятьдесят первом году Российская империя приняла решение о строительстве железной дороги, которая связала бы Петербург с ВаршАвой. Эта магистраль протяжённостью тысяча триста тридцать три километра должна была соединить столицу империи с Центральной Европой. Строительство началось в пятьдесят первом году, а одним из заместителей директора стройки был назначен польский инженер СтанИслав КербЕдзь — тот самый, чьим именем позже назовут первый постоянный мост через Вислу!

Здание вокзала возвели в тысяча восемьсот пятьдесят девятом — шестьдесят втором годах по проекту НарцЫза ЗбожЕвского, выпускника Императорской Академии художеств в Петербурге. Это было массивное сооружение в стиле петербургского классицизма. И называлось оно просто — Двожец ПетербУрский.

А знаете, почему вокзал оказался именно здесь, на ПрАге, а не в центре? Российские власти по стратегическим соображениям запрещали строить железнодорожный мост через Вислу, поэтому все ширококолейные вокзалы располагались только на правом берегу. Пассажиров на другую сторону возили конным трамваем — его линию открыли одиннадцатого декабря тысяча восемьсот шестьдесят шестого года.

Путешествие из ВаршАвы в Петербург занимало тридцать восемь часов, а до Вильнюса — четырнадцать с половиной. Но в тысяча девятьсот пятнадцатом случилась катастрофа. Отступающие русские войска Взорвали вокзал, и он сгорел в пожаре. Уцелели лишь паровозное депо и мастерские.

А на месте, где вы сейчас стоите, после войны вырос монументальный гмах Дирекции польских железных дорог. Его построили в двадцать восьмом — тридцать первом годах по проекту МарьЯна ЛялЕвича, в модернистском стиле с элементами классицизма, напоминающего петербургские здания. Ирония истории — архитектор, как и ЗбожЕвский, тоже учился в Петербурге и преподавал там до тысяча девятьсот восемнадцатого года.

А теперь оглянитесь вокруг! Железная дорога подарила имена целому кварталу: улица ВилЕнская, улица БелостОцкая, площадь ВилЕнская. Главный фасад старого вокзала был обращён именно к улице ВилЕнской, которая стала главной артерией района Новая ПрАга, выросшего вокруг станции. Все эти названия — как отпечатки железнодорожной карты прямо на теле города. Маршрут на север, через БелостОк и ГрОдно к Вильнюсу, навсегда впечатался в варшавскую топонимику.
2. Улица Ковельская — крупнейший «кресовый» перекрёсток

ulica Kowelska 1, Warszawa

Остановитесь на минуту и оглянитесь вокруг. Вы стоите на улице Ковельской, в самом сердце Новой Праги... и это место — настоящая карта утраченных земель Речи ПосполИтой. Посмотрите на таблички соседних улиц: Ковенская, Гродненская, Стрелецкая... Здесь, на нескольких кварталах, собрались имена кресовых городов, словно кто-то решил уместить целую империю в одном районе Варшавы.

Эта улица была проложена в тысяча восемьсот шестьдесят первом году как одна из улиц Новой Праги и первоначально называлась ВспУльна — «Общая». А в тысяча восемьсот девяносто первом, когда Новую Прагу присоединили к Варшаве, её пришлось переименовать — потому что в центре города уже была своя улица ВспУльна! Так она получила имя волынского города Ковель.

А кто же создал весь этот район? Отцом-основателем Новой Праги был пан Ксаверий Конопацкий — именно в тысяча восемьсот шестьдесят первом году он начал парцеляцию пустынных песчаных полей. И знаете, что уникально? Ковельская — Единственная из всех улиц района, которая с момента основания сохранила свою первоначальную длину. Остальные — то укорачивались, как Средковая, то удлинялись, как Сталовая.

А теперь — посмотрите на дом номер один. Это двухэтажное здание на углу Ковельской и Ковенской было построено в тысяча девятьсот тридцать четвёртом — тридцать пятом годах, а пятнадцатого октября тысяча девятьсот тридцать пятого года здесь торжественно освятили школу, в которой разместили сразу Три начальные школы — номера сорок восемь, восемьдесят девять и сто тридцать шесть!

Но у этого здания есть и тёмная страница. Во время Варшавского восстания тысяча девятьсот сорок четвёртого года школьный корпус на Ковельской был превращён в повстанческий госпиталь, который работал под руководством хирурга доктора Мечислава Пыжаковского.

А до строительства школы здесь располагались складЫ древесины фирмы Эндельман и Паперны — дерево привозили по железной дороге из восточных пущ. Первая мировая война отрезала фирму от восточных поставок, она разорилась, и в тысяча девятьсот двадцать четвёртом году наследники продали всю территорию городу.

А теперь — о самом Ковеле! Название этого города происходит от славянского слова «кОваль» — кузнец, поэтому на гербе Ковеля красуется подкова! Первое письменное упоминание о нём датируется тысяча триста десятым годом, а городские права он получил от короля СигизмУнда Первого СтАрого в тысяча пятьсот восемнадцатом году.

Так что, гуляя по этой короткой варшавской улочке, вы в каком-то смысле проходите сквозь географию целой эпохи — эпохи, когда Ковель, Ковно и Гродно были частью одного государства... и их имена навсегда впечатались в карту Варшавы.
3. Улица Ковенская — литовский сосед белорусских топонимов

ulica Kowieńska 21, Warszawa

Остановитесь на мгновение. Посмотрите на табличку с названием улицы... КовЕнская. Звучит почти по-белорусски, правда? Но нет. Эта улица — литовский гость среди славянских соседей. Её имя — дань Ковно, старинному названию города Каунас, второго по величине города Литвы.

А вы знаете, как вообще появился этот удивительный квартал, где улицы читаются как карта бывшей Речи ПосполИтой? Всё началось с одного человека. КсавЕрий Конопацкий, родившийся тринадцатого июля тысяча восемьсот тринадцатого года, был владельцем фольварка ТаргУвек. Около тысяча восемьсот шестьдесят первого года он разделил пустые песчаные поля к северу от петербургской железнодорожной линии на участки и основал новое поселение. Люди назвали его КонопАчизна... или Нова-ПрАга.

Та самая улица, на которой вы стоите, была проложена в тысяча восемьсот шестьдесят первом году на землях Конопацкого, и первоначально называлась... КосьцЕльна, то есть Церковная. Но в тысяча восемьсот семьдесят пятом году царский военный округ отрезал от неё пять участков, а после присоединения Новой ПрАги к ВаршАве в тысяча восемьсот девяносто первом году ей дали нынешнее имя — КовЕнская. Почему? Потому что в центре ВаршАвы уже Была улица КосьцЕльна, и новые названия черпали из городов восточных окраин империи.

А теперь — самое интересное. Ковно, чьё имя носит эта улица, было городом, где Адам Мицкевич провёл четыре года жизни. В КовЕнской школе повятовой по приказу Виленского университета в тысяча восемьсот девятнадцатом — тысяча восемьсот двадцать третьем годах Мицкевич работал учителем. Он не любил этого назначения и жаловался, что ему приходится учить, как он выражался, тупые жмудские головы. Но именно там, от скуки и тоски, родились его «Баллады и романсы», «ГражИна» и вторая часть «Дядов»!

Оглянитесь вокруг! Рядом — улицы Виленская, КовЕнская, КовЕльская, а на ТаргУвке — ТрОцкая, ОшмЯнская, ПолЕсская. Целый квартал — Живая карта утраченных КрЕсов, восточных земель старой Речи ПосполИтой, вписанная прямо в варшавскую брусчатку. А ведь ещё в конце девятнадцатого века здесь стояли лишь несколько деревянных хат, и только в начале двадцатого появились первые многоэтажные каменные дома. Одной из старейших семей улицы были столяры ГлЁхи, чьи мастерские появились ещё до присоединения Новой ПрАги к ВаршАве.

Такие вот тихие улочки. Ни памятников, ни мемориальных досок... Только названия. Но если прислушаться, каждая табличка шепчет: здесь помнят Ковно, Ковель, Вильно. Помнят мир, которого больше нет.
4. Старый мачт на Гродненской — след неоновой эпохи

ulica Grodzieńska 37, Warszawa

Остановитесь на минуту и посмотрите вверх. Видите эту старую металлическую мачту у дома тридцать семь? Неприметная, ржавая, потерявшаяся среди проводов... А ведь когда-то она была нервным узлом Целой световой системы Варшавы.

Мы стоим на улице Гродзеньской, в самом сердце района Шмуловизна на Праге-Север. Сама улица появилась на плане Варшавы ещё в тысяча восемьсот девяносто третьем году и вела к дороге на Гродно над Неманом. А название района... знаете, откуда оно? От имени Шмуль Збытковер, еврейский купец и банкир восемнадцатого века, протеже самого короля Станислава Августа ПонятОвского. Считался богатейшим евреем Варшавы... и сколотил состояние на поставках для русской армии.

Но вернёмся к мачте. В конце семидесятых здесь, на Гродзеньской тридцать семь, размещалось Столичное предприятие инсталляции световых реклам. Та самая легендарная фирма «Реклама», основанная в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году... крупнейший производитель неонов во всей Польше! И эту мачту поставили специально для беспроводной связи с монтажниками, которые карабкались по крышам, устанавливая те самые светящиеся шедевры.

А шедевров было Немало. В период расцвета центр Варшавы освещали более двух тысяч неонов! Над ними работали лучшие художники Польской школы плаката... ТадЕуш Гроновский, Ян Мухарский, Ян Богуславский. Неоны не рекламировали бренды, ведь частных магазинов не было. Они просто светились словами: «кафе», «ткани», «обувь»... но каким Почерком это было написано! Каждая буква, изогнутая вручную из стеклянной трубки, наполненная благородным газом.

После смерти Сталина в пятьдесят третьем году власти Польши решили расцветить серый социалистический город неоновым светом. Это была сознательная политика... своеобразная витрина, за которой прятались пустые полки магазинов. А когда в восемьдесят первом году наступило военное положение, большинство неонов просто... погасли. И больше не зажглись.

Мачта перед вами — один из последних тихих свидетелей этой эпохи. Технический артефакт, без которого ни один неоновый кот в сапогах не засверкал бы над магазином обуви, ни одна сиятельная сиаткарка не забросила бы мяч с крыши на площади КонстытУции.
5. Улица Гродненская — дорога на Гродно над Неманом

ulica Grodzieńska 15, Warszawa

Вы стоите на улице Гродзеньской... и само это название звучит как старинный дорожный указатель. Потому что это и Есть дорожный указатель. В тысяча восемьсот девяносто третьем году эта улица впервые появилась на плане Варшавы — как путь, ведущий к дороге в направлении Гродно над Неманом. Представьте себе... конец девятнадцатого века, пыльный тракт через поля, и где-то далеко на востоке — старинный город над рекой.

Улица была проложена на бывших землях деревни Таргувек, которые небольшим фрагментом присоединили к Варшаве в тысяча восемьсот восемьдесят девятом году. А сама эта местность носит удивительное имя — Шмулёвизна. И кто же такой этот Шмул?

Название Шмулёвизна происходит от владельца этих земель — Шмула, то есть СамуЭля Якубовича Сонненберга, прозванного Збытковером. Он был еврейским купцом, банкиром, фактором, протеже короля Станислава Августа Понятовского. А ещё — прародителем рода Бергсонов, включая знаменитого французского философа Анри Бергсона!

Но самая поразительная глава его жизни связана с трагедией. Во время резни ПрАги в тысяча семьсот девяносто четвёртом году Збытковер укрыл множество пражских горожан, спасая их от гибели. Историк Маер Балабан пишет, что Шмул выставил две бочки — одну с дукатами, другую с серебряными рублями — и обещал каждому плату за спасённого раненого или погребённого. Без различия — поляк или еврей.

А теперь посмотрите на эту улицу другими глазами. В начале двадцатого века здесь располагалась посессия Янкеля Пасмантира — владельца известных варшавских оптовых галантерейных складов, рядом работала Выт-вурня Спорт, выпускавшая дешёвое хозяйственное и туалетное мыло, фабрика мыла Нестор Бернарда Ройзена и химические заводы Адамчевского. В межвоенный период улица имела настоящую Специализацию — мыловаренную и пуговичную!

А в семидесятые годы двадцатого века, при строительстве жилого массива на Бялостоцкой, Гродзеньскую просто Укоротили с начала, поставив на её месте панельный дом. Поэтому сегодня нумерация начинается с номера пятнадцать и двадцать — первые дома улицы буквально исчезли под бетонными плитами эпохи социализма.
6. «Конесер» — водочный завод у белорусской стены

Centrum Praskie Koneser, ulica Białostocka 3, Warszawa

Вы стоите у улицы БелостОцкой, вдоль кирпичной стены, которая когда-то ограждала одно из самых секретных производств Российской империи. Перед вами... Конесер — варшавская водочная фабрика.

Эта земля хранит удивительную историю. Когда-то она принадлежала еврейскому купцу и банкиру Шмулю Збытковеру — личному финансисту короля Станислава Августа Понятовского. Район так и назвали — Шмуловизна. Его внук продал участок семье Брюль, а те — по двадцать копеек за квадратный локоть — уступили землю под строительство завода в тысяча восемьсот девяносто пятом году. Район был неспокойный — люмпены, мелкие воры... Потому и недорого.

К тысяча восемьсот девяносто седьмому году здесь выросли неоготические корпуса из красного кирпича — узкие окна, башенки, стрельчатые своды. На территории работали Два предприятия: частная РектификАция ВаршАвская очищала спирт, а казённый Варшавский винный склад разливал водку. Завод стал одним из Первых электрифицированных в столице! Внутренняя система железных рельсов, паровые машины, гидравлические лифты... А по улице БелостОцкой шла железнодорожная ветка от ВилЕнского вокзала прямо к заводским цистернам.

До четырнадцатого года здесь производили сто пятьдесят сортов водки и ликёров! Четыреста рабочих, четверть миллиона бутылок в сутки.

А теперь... самая невероятная история. Десятого августа тысяча девятьсот пятнадцатого года, когда немцы подходили к ВаршАве, отступающие русские солдаты получили приказ — уничтожить запасы спирта. И они вылили на улицу Десять Миллионов литров водки. По водосточным канавам ЗабкОвской потекли реки спиртного. Хроники свидетельствуют: целую неделю вся ПрАга стекалась сюда, черпая бесплатный алкоголь кто чем мог. Некоторые падали на колени и пили прямо из канавы. Это вошло в историю как «пьяная неделя».

Когда в восемнадцатом году немцы уходили из ВаршАвы... они водку на улицу уже НЕ выливали.

Сегодня за этой стеной — МузЕй Польской Водки, кампус Google, рестораны и лофты. Но если вы приложите ухо к старому кирпичу... кто знает, может быть, вы ещё почувствуете лёгкий запах спирта, впитавшегося в эти стены за сто с лишним лет?
7. Улица Слонимская — исчезнувшее белорусское имя

ulica Brzeska 30, Warszawa

Остановитесь на мгновение. Посмотрите вокруг... Вы стоите на улице Бжеской, в самом сердце Старой Праги. Но ещё восемьдесят лет назад эта часть улицы носила совсем другое имя... Слонимская. В честь города Слоним — древнего белорусского города на реке Щаре, который когда-то называли «Северными Афинами».

Почему именно Слоним оказался на карте Варшавы? Дело в железной дороге. Улицу Бжескую проложили в тысяча восемьсот семидесятые годы рядом с Дворцом Тереспольским — его ещё звали Бжеским, потому что поезда отсюда шли на Брест. А в тысяча девятьсот двадцать пятом году улицу продлили на север, за Белостоцкую. Новый отрезок получил имя — Слонимская. Два фрагмента одной дороги — два города бывшей РечипосполИтой.

А сам Слоним... Это один из древнейших городов Великого Княжества ЛитОвского. Первые упоминания — середина одиннадцатого века. В тысяча пятьсот тридцать первом году город получил магдебургское право. Но настоящий расцвет начался, когда в тысяча семьсот шестьдесят первом году Слоним перешёл к великому гетману литовскому МихаИлу Казимиру Огинскому. Он построил там дворец, театр на Две Тысячи зрителей, типографию, уникальный канал, соединивший Неман с Днепром! В его театре в тысяча семьсот семьдесят первом году поставили оперу «ФилОсоф изменённый» — одну из Первых опер на польском языке. А в этом же дворце провёл юные годы его племянник — МихаИл КлеОфас Огинский, автор знаменитого полонеза «ПрощАние с Родиной».

И вот ещё одна связь со Слонимом, которую мало кто замечает! Великий польский поэт АнтОний Слонимский — его фамилия происходит именно от этого города. Его дед, ХаИм Зелиг Слонимский, был знаменитым математиком и издателем.

После Второй мировой войны два отрезка улицы — Бжескую и Слонимскую — просто слили воедино под одним названием. Белорусский топоним исчез с варшавской карты... Тихо, без протестов. Но если вы посмотрите на старые довоенные планы Праги — вы найдёте его. Слонимская. Маленький след большого города, растворившийся в послевоенной тишине.
8. Улица Белостокская — дорога, которая называла сама себя

ulica Białostocka 4, Warszawa

Остановитесь здесь, у дома номер четыре по улице Белостоцкой, и посмотрите себе под ноги. Вы стоите на дороге, которая когда-то сама рассказала о себе... своим названием.

До тысяча восемьсот восемьдесят девятого года здесь не было никакой улицы. Была просто полевая дорога, ведущая из деревни Таргувек куда-то на восток. Крестьяне так и говорили: дорога в сторону Белостока. А что бывает, когда город поглощает деревню? Дорога получает имя. И в тысяча восемьсот восемьдесят девятом году, когда эту часть Таргувка присоединили к Варшаве, полевая тропа стала улицей Белостоцкой. Имя-указатель. Имя-компас. Точно на восток, в сторону Белостока и дальше, в Белоруссию.

Но прежде чем стать Белостоцкой, эта дорога носила другое имя — Объездная, по-польски Объяздова. Потому что шла параллельно путям Варшавско-Петербургской железной дороги, огибая их. Дорога в империю... мимо поездов в империю.

А теперь взгляните на здание, перед которым вы стоите. Это Каменица Цымерманов, одна из красивейших каменИц Старой Праги. Она была построена в тысяча девятьсот десятом — тысяча девятьсот тринадцатом годах для семьи Цымерманов. В двадцатые годы её перестроили — возможно, по проекту архитектора Гея — и она получила свой нынешний величественный фасад. Внутри разместилась Женская ремесленная школа, где барышни учились шитью и белошвейному делу.

А по другую сторону улицы стояла стена... Стена фабрики Конесер, знаменитой Варшавской водочной мануфактуры. Построенная в тысяча восемьсот девяносто пятом — девяносто седьмом годах из красного кирпича в неоготическом стиле, она производила четверть миллиона бутылок водки в Сутки! Именно здесь родились рецепты Выборовой, Люксусовой и Жубрувки.

А в августе тысяча девятьсот пятнадцатого, когда русские отступали перед немцами, солдаты получили приказ уничтожить запасы спирта... и вылили более десяти миллионов литров на улицу. Канавы Зомбковской текли водкой Целую Неделю. Вся Прага сбежалась с вёдрами.

Так что запомните: эта скромная улица — бывшая полевая тропа, которая сама себя назвала. И она видела всё: от крестьянских телег до водочных рек.
9. Базар Ружицкого — рынок у брестской дороги

Bazar Różyckiego, ulica Targowa 54, Warszawa

Вы стоите перед входом на один из самых легендарных рынков Варшавы... Базар Ружицкого, или, как говорят местные, просто Ружиц.

Торговля на этом месте началась задолго до появления самого базара. Десятого февраля тысяча шестьсот сорок восьмого года король Владислав Четвёртый даровал Праге городские права и привилегию на проведение ярмарок четыре раза в год и торгов трижды в неделю. Прага лежала на перекрёстке торговых и транспортных путей, вдоль берега Вислы, что позволяло дёшево доставлять товар водным путём. Через эти кварталы веками тянулись обозы на восток... в Брест, Минск, ГрОдно.

А кто же создал сам базар? В тысяча восемьсот восемьдесят втором году его основал богатый варшавский фармацевт Юлиан Ружицкий, который ещё за восемь лет до того начал скупать земельные участки под будущее торговище. Но вот что интересно. Сам замысел базара подсказал ему Манас Рыба, который и стал управляющим рынка. Ружицкий оставил ему полную свободу действий и лишь изредка наведывался проверить дела. Говорят, что Рыба прославился своим долголетием... одни утверждали, что он дожил до ста восьми лет, другие... что всего лишь до девяноста пяти.

А теперь представьте! Около тысяча девятьсот первого года у ворот со стороны Тарговой улицы появился семиметровый киоск в форме Огромного синего сифона... внутри которого продавали газированную воду. Со временем этот киоск стал символом рынка и настоящей иконой Праги. Сифон простоял до тысяча девятьсот тридцать пятого года, пока наследник, Вацлав Ружицкий, не был вынужден его снести из-за ветхости.

До Второй мировой войны купцами здесь были преимущественно евреи... около трёхсот еврейских семей жили торговлей на этом базаре. А во время оккупации... здесь можно было купить товары, реквизированные немцами, из военных транспортов и складов. Продавали даже оружие и боеприпасы, которые затем скупались для Польского подпольного государства.

После войны левобережная Варшава лежала в руинах. А Прага уцелела. Уже в тысяча девятьсот сорок пятом году здесь заработало более семисот лавок и прилавков. Некоторые из них стояли в зоне, которую называли Канада... там можно было выкупить обратно собственные украденные вещи. А по одной из легенд, когда после войны возрождалось Польское радио, первые пластинки для эфира покупали Именно здесь, на базаре Ружицкого.

В девяностые годы этот район считался одним из самых криминальных фрагментов так называемого Бермудского треугольника, куда входили также Стадион Десятилетия и вокзал Варшава Восточная. Но именно этот дух непокорности, свободной торговли и варшавского фольклора сделал Ружиц тем, чем он остаётся до сих пор... живой душой Праги.
10. Улица Бжеская — ворота в Брест

ulica Brzeska 18, Warszawa

Остановитесь у одной из этих кирпичных стен и прислушайтесь. Вы стоите на улице Бжеской... одной из самых легендарных улиц правобережной ВаршАвы. Само её название — как билет на поезд. Билет в одну сторону, на восток.

Эта улица появилась в начале тысяча восемьсот семидесятых годов, когда рядом открылся Двоцер Тереспольский — вокзал, с которого поезда уходили через Седльце и БялУю Подляску до самого Тересполя, а оттуда в Брест-ЛитОвский. Колею построили по инициативе знаменитого банкира ЛеопОльда Кроненберга, а сам вокзал спроектировал архитектор АльфОнс Кропивницкий. Улица Бжеская стала кратчайшей дорогой от старой Пражской ЗомбкОвской к перронам. И потянулись сюда те, кто кормился от железной дороги... Извозчики, железнодорожники, рабочие. Знаете, как её прозвали? Улица железнодорожников и извозчиков.

А в тысяча восемьсот восемьдесят втором году фармацевт ЮлиАн РужИцкий открыл прямо за спинами этих домов свой легендарный базар. У входа со стороны ТаргОвой стоял семиметровый киоск в форме огромного синего сифона — в нём продавали газированную воду! Базар ожил... и Бжеская ожила вместе с ним.

Но у этой улицы есть и тёмная слава. После войны сюда массово подселяли людей, выселенных из других районов, в том числе из самых неблагополучных. Возникли так называемые «мЕты» — подпольные точки продажи алкоголя. Бжескую стали считать центром «Севернопражского Бермудского треугольника» — Самого опасного уголка района.

Но была здесь и одна совершенно легендарная личность! Бывший подводник ВинцЕнты Андрушкевич, по прозвищу ВицУсь МаринАж. Человек весом более двухсот килограммов! Во время оккупации он торговал на базаре колбасой и самогоном, а по заданию подполья скупал оружие у немецких солдат. После войны открыл на Бжеской ресторан «Схрон у маринАжа»... Злые языки шутили: неудивительно, что подводная лодка, на которой он служил, сразу шла ко дну.

Посмотрите на эти кирпичные стены. В две тысячи девятом году улицу Бжескую между ЗомбкОвской и Киёвской признали памятником архитектуры. Эти обшарпанные фасады — не упадок. Это подлинная Прага. Последний кусочек Варшавы, который не был стёрт бомбами Второй мировой.
11. Улица Кийовская — ворота Брестского вокзала

ulica Kijowska 5, Warszawa

Вы стоите на улице КиЁвской... и уже само это название — подсказка. Задумывались ли вы, почему улицы здесь звучат как расписание поездов? КиЁвская, Брестская, Любельская — все они ведут свои имена от направлений железных дорог, которые Навсегда изменили эту часть ПрАги.

Дом номер пять — вот он, перед вами. Двухэтажный, солидный, из тёмного кирпича. Это один из Старейших жилых домов, сохранившихся на ПрАге. Построен в тысяча восемьсот шестьдесят восьмом — шестьдесят девятом годах для работников Колеи Варшавско-ТерЕспольской.

А теперь — история. В тысяча восемьсот шестьдесят четвёртом году знаменитый варшавский банкир и предприниматель Леопольд КрОненберг основал Товарищество Тереспольской железной дороги. Линию построили стремительно — и уже двадцать седьмого сентября тысяча восемьсот шестьдесят шестого года первый поезд отправился из ПрАги на восток, через Седльце и Лукув до Тересполя. А оттуда — прямая дорога на Брест и дальше, на МосквУ. Именно поэтому вокзал, стоявший чуть западнее, сначала назвали ТерЕспольским, а потом — Брестским.

И представьте себе! До тысяча восемьсот шестьдесят шестого года улица КиЁвская вообще не имела названия — это была просто безымянная подъездная дорога к вокзалу. Название она получила только после тысяча девятьсот пятнадцатого года.

Вокзал проектировал архитектор АльфОнс КропивнИцкий в стиле неоренессанс. На первом этаже — отдельные залы ожидания и буфеты для Каждого из трёх классов. А на втором — контора управления дорогой. Но пассажиры постоянно жаловались на тесноту.

Окрестности кишели жульём. Как писала пресса в тысяча девятьсот десятом году, специализированные воры вырезали целые куски плюшовой обивки из вагонов первого класса. А местные подростки... продавали приезжим из провинции сидячие и стоячие места в трамваях!

Пятого сентября тысяча девятьсот тридцать девятого года немецкие бомбы обрушились на вокзал, полный людей, ожидавших эвакуационных поездов. Это была настоящая трагедия... Сегодня на сквере напротив Двореца ВсхОднего стоит камень, посвящённый памяти молодых санитарок-харцерок, погибших в тот день. А от самого старого вокзала уцелел лишь крошечный фрагмент — по адресу КиЁвская четырнадцать А. Здание с характерными полукруглыми окнами. Сейчас там... пункт приёма металлолома. Единственный реликт всех варшавских вокзалов девятнадцатого века.
12. Варшава Восточная — «Бреская» станция XXI века

Warszawa Wschodnia, ulica Kijowska 14, Warszawa

Вы стоите перед ВаршАвой ВостОчной... одним из самых старых железнодорожных узлов польской столицы. Но не спешите заходить внутрь. Сначала — послушайте историю, которая начинается задолго до этого здания.

Тысяча восемьсот шестьдесят четвёртый год. Богатейший промышленник Королевства Польского ЛеопОльд КрОненберг получает концессию на строительство Варшавско-ТереспОльской железной дороги. Банкир, финансист, тайный спонсор Январского восстания. Получив право назначать людей на должности, КрОненберг заполнял штат колеи бывшими ссыльными, вернувшимися из Сибири. Неслучайно ТереспОльскую колею в народе называли «сибирской железной дорогой».

Восемнадцатого мая тысяча восемьсот шестьдесят шестого года здесь был торжественно заложен краеугольный камень. Все станции первого участка спроектировал архитектор АльфОнс КропивнИцкий. Двор назывался ТереспОльским, или БрЕстским... потому что линия связала варшавскую ПрАгу с Седльцами, затем с Тересполем и БрЕстом, а оттуда открывался путь на МосквУ.

Но этот двор ждала трагическая судьба. Во время Первой мировой отступающие русские войска сожгли его и взорвали часть стен. Восстановили. В тысяча девятьсот тридцать девятом он снова получил серьёзные повреждения при немецкой бомбардировке. А в тысяча девятьсот сорок четвёртом... после неудачных попыток бойцов Варшавского восстания захватить здание, немцы Взорвали двор целиком.

После войны больше двадцати лет пассажиры пользовались временными постройками. И только в тысяча девятьсот шестьдесят девятом был открыт Новый двор, спроектированный архитекторами АрсЕниушем РоманОвичем и Пётром ШыманЯком, сдвинутый на восток на несколько сотен метров.

И вот что удивительно: в тот же год он получил звание «Мистер ВаршАвы» — в плебисците газеты «Жиче ВаршАвы»! Этот конкурс стартовал в тысяча девятьсот шестидесятом году, его организовывала редакция «Жиче ВаршАвы». Архитекторы-победители получали произведения искусства, а сам дом — памятную табличку.

А теперь — посмотрите через дорогу. Видите тот Бесконечный дом напротив? Пятьсот восемь метров в длину — это самый длинный прямой жилой дом ВаршАвы. Варшавяне зовут его «Ямник» — как породу собаки, такса. Говорят, что пассажиров нового красавца-двора встречал «неудобный» вид на обшарпанную ШмулОвизну... И в тысяча девятьсот семьдесят первом году спольдзёльня «ПрАга» начала строить блок-параван — чтобы Закрыть всё неприглядное за его стеной. Представляете — полкилометра бетона, чтобы спрятать то, что власти не хотели показывать?

Сегодня ВаршАва ВостОчная обслуживает более семнадцати миллионов пассажиров в год — и по-прежнему остаётся воротами на восток, как и сто шестьдесят лет назад.
13. Улица Минская — дорога к столице Беларуси

ulica Mińska 25, Warszawa

Вы стоите на улице Минской... и нет, мы не в Беларуси. Мы в самом сердце варшавского Камёнка, в районе Прага-Полудне. Эта улица носит имя белорусской столицы — Минск, город на реке Свислоч, упоминающийся ещё в тысяча шестьдесят седьмом году. А сама улица Минская — одна из старейших на КамёнкЕ, существует примерно с тысяча восемьсот пятидесятого года.

Но что же происходило здесь, на доме двадцать пять? История этого адреса — как матрёшка, в которой каждый слой скрывает совершенно другую эпоху.

В тысяча восемьсот девяносто восьмом году эту территорию выкупило Акционерное общество Льняной и Джутовой мануфактуры, которое на следующий год запустило здесь ткацкое и швейное производство мешков из импортной джуты — главным образом на экспорт в Российскую империю.

Но вот грянула Первая мировая... сырьё перестало поступать, рынки закрылись. А молодому Польскому государству срочно нужны были Патроны. Двадцать девятого октября тысяча девятьсот девятнадцатого года здесь были основаны Закладыя Амуницыйнэ «Поциск» — Первая фабрика боеприпасов возрождённой Польши! А теперь внимание: двадцатого ноября тысяча девятьсот двадцатого года завод торжественно освятил епископ Галл в присутствии самого Начельника государства ЮзефА Пилсудского!

И это не случайно. Ведь Пилсудский знал эти места Лично. Десятого ноября тысяча девятьсот восемнадцатого года, после возвращения из Магдебургской тюрьмы, Комендант после полудня отправился именно сюда, на КамёнЕк, где на улице Минской двадцать пять жила Александра Щербиньска с дочерью Вандой. Будущая жена маршала... Женщина невероятной храбрости — уже в начале двадцатого века она руководила тайными центральными складами оружия в ВаршАве.

К тысяча девятьсот двадцать седьмому году завод «Поциск» производил около трети всей мобилизационной продукции аналогичных фабрик страны и насчитывал около четырёх тысяч двухсот тридцати рабочих. Причём зарплаты здесь были на двадцать-тридцать процентов выше, чем на соседних предприятиях!

В сентябре тридцать девятого — бомбардировки, разрушения. А потом... совершенно новая глава. После войны на руинах «Поциска» заработала Варшавская фабрика мотоциклов, где выпускались легендарные мотоциклы ВэЭфЭм и культовые скутеры «Оса». В тысяча девятьсот пятьдесят пятом году инженеры спроектировали три прототипа скутеров, названных в честь насекомых. Власти поначалу сопротивлялись, считая скутер «идеологически враждебным» продуктом!

В две тысячи десятом году пять зданий бывших заводов были внесены в реестр памятников. Сегодня здесь — комплекс «Сохо Фэктори», где старые кирпичные цеха соседствуют с модными ресторанами и музеем неоновых вывесок. Лён, патроны, мотоциклы, неон... Улица Минская продолжает удивлять.
14. SOHO Factory — постиндустриальный Минск на Камьёнке

SOHO Factory, ulica Mińska 25, Warszawa

Вы стоите на территории Сохо Фактори — восьми гектаров, которые за один век прошли путь от джутовой ткани до модных коктейлей. Улица Миньская, двадцать пять. Адрес, который звучит как привет из Беларусии, но на самом деле хранит совсем другие секреты.

В тысяча восемьсот девяносто девятом году здесь заработала фабрика Акционерного общества Льняной и Джутовой мануфактуры. В правлении сидели предприниматели из Гамбурга, Риги и Варшавы — они шили мешки из импортного джута и отправляли их вглубь Российской Империи. Но Первая мировая война отрезала и сырьё, и рынок. Фабрика замолчала.

А дальше начинается самое интересное. В тысяча девятьсот семнадцатом году, прямо в здании у въездных ворот, располагалась конспиративная квартира Юзефа Пилсудского. Будущий маршал Польши скрывался здесь, среди заброшенных ткацких цехов! У ворот до сих пор стоит памятный камень с табличкой.

Двадцатого ноября тысяча девятьсот двадцатого года Пилсудский вернулся сюда уже как глава государства — на торжественное освящение Закладов Амуницыйных «Поциск». Это была Первая фабрика боеприпасов возрождённой Польши. К тысяча девятьсот двадцать седьмому году «Поциск» производил треть всей аммуниции страны и давал работу более чем четырём тысячам человек.

Но после войны здания ждала совершенно неожиданная судьба! В тысяча девятьсот пятьдесят первом году на руинах оружейного завода открылась Варшавская Фабрика Мотоциклов — легендарная «вуэфЭмка». Именно здесь родился скутер Оса — польский ответ итальянской Веспе. Двести штук в день! На заводском испытательном треке Оса проехала тысячу пятьсот километров за двадцать четыре часа без остановки. А знаете, что было дальше? Лицензию на Осу продали в Индию.

В шестьдесят пятом году фабрику мотоциклов поглотили Государственные Оптические Заводы... и район стал тихо угасать. Пока в две тысячи десятом году девелоперы не увидели здесь потенциал нового творческого квартала. Так появилось Сохо Фактори — по образцу нью-йоркского СоХо.

А в две тысячи двенадцатом, в одном из старых заводских цехов «Поциска», открылось Музеум Неонов — первое в Польше музей неоновых вывесок. Его основательница Илона Карвиньская в две тысячи пятом году буквально спасла от свалки старый неон магазина «Берлин» с улицы Маршалковской. Так начиналась коллекция из более чем ста светящихся реликвий эпохи социализма.

Оглянитесь вокруг. Кирпичные стены, которые помнят джут, порох и рёв моторов, теперь обрамляют галереи и рестораны. Это и есть Камёнек — место, где каждый слой истории просвечивает сквозь следующий.
15. Улица Минская, дом Пилсудского

ulica Mińska 55, Warszawa

Вы находитесь на улице Миньской... на Камионке, в районе Прага-Полудне. Название этой улицы — не случайность. Оно ведёт на восток, к городу Миньску, ведь именно так назывался старинный тракт, связывавший Варшаву с далёкими белорусскими землями.

В девятнадцатом веке здесь были просто поля деревни СкарышЕв. Дорога между огородами, дома с садами. В тысяча восемьсот восемьдесят девятом году эту местность присоединили к Варшаве, а к началу двадцатого века улицу выровняли и застроили.

Но главная тайна Миньской... связана с любовью и революцией.

Именно здесь, на этой тихой окраинной улице, в тысяча девятьсот семнадцатом году находилась конспиративная квартира Юзефа Пилсудского. А в соседнем доме жила его возлюбленная — Александра Щербиньская. Она не была обычной женщиной. Активистка Польской социалистической партии, она прятала оружие под длинными юбками, переправляла маузеры и динамит через русские границы! В тысяча девятьсот восьмом году она участвовала в легендарном ограблении русского почтового поезда под БездАнами, которое организовал сам Пилсудский.

Летом тысяча девятьсот семнадцатого года Пилсудский запретил польским солдатам приносить присягу на верность кайзеру Вильгельму. Это был так называемый «присяжный кризис». Двадцать второго июля его арестовали и отправили в крепость Магдебург. А знаете, что произошло дальше? В феврале тысяча девятьсот восемнадцатого года, пока Пилсудский сидел в немецкой тюрьме, Александра родила здесь, на Миньской, их дочь Ванду. Отец узнал о рождении ребёнка лишь через несколько недель... из письма.

И вот — десятого ноября тысяча девятьсот восемнадцатого года! Пилсудский, освобождённый из Магдебурга, возвращается в Варшаву. Худой, измождённый, простуженный. Утром он принимает дела государства, а после обеда мчится сюда, на Прагу, на далёкую Миньскую. Под окнами камиенИцы собралась толпа. А Александра ждала наверху — она не хотела, чтобы чужие люди были свидетелями их встречи после шестнадцати месяцев разлуки. Именно здесь, на этой улице, будущий Маршал Польши Впервые увидел свою девятимесячную дочь.

Того дома уже нет. Но в тысяча девятьсот девяностом году, у въезда на территорию дома двадцать пять, установили памятный валун с надписью о том, что здесь жил и бывал Юзеф Пилсудский. Камень стоит тихо... среди бывших фабричных корпусов, где когда-то делали мотоциклы, а сегодня расположилось культурное пространство Сохо.