Русский Константинополь: Галата, Пера и белая эмиграция в Стамбуле

По следам беженцев 1920 года от Галатского моста до площади Таксим: порт Каракёя, лестница Камондо, Галатская башня, обитель дервишей, бывшее русское посольство, Пера Палас и Цветочный пассаж — с Врангелем, Вертинским и булгаковским «Бегом»

Istanbul · 11 stops · 28 мин аудио · Generated October 2026

1. 1. Галатский мост

   Galata Köprüsü, Eminönü–Karaköy, 34420 Beyoğlu/İstanbul, Türkiye

   Встань у перил на верхнем ярусе моста. Вдоль ограждения плотный ряд рыбаков с длинными удочками, ведёрки с мелкой ставридой, разносчики чая с подносами. Под ногами гудят трамваи и машины, по воде снуют паромы, а впереди, над крышами Галаты, торчит каменный колпак башни. Ты стоишь над Золотым Рогом, между двумя Стамбулами, старым и европейским.

   Осенью 1920 года этот вид открылся сразу десяткам тысяч русских. Из Крыма уходила армия Врангеля, и в ноябре к Константинополю пришли больше ста двадцати судов: военные корабли, пароходы, баржи. На них было около ста пятидесяти тысяч человек: солдаты, офицеры, их жёны и дети, священники, профессора, певцы. А до этого уже были волны эвакуации из Одессы и Новороссийска. Суда были перегружены так, что люди стояли на палубах плечом к плечу, многие шли без запаса угля и пресной воды. Константинопольцы с изумлением смотрели на рейд, где дымили десятки кораблей под андреевскими флагами.

   Город, куда они попали, сам жил в странном положении. После Первой мировой Константинополь заняли союзники, англичане, французы, итальянцы, и султан правил под их присмотром. На рейде стояли чужие броненосцы, по Пере ходили иностранные патрули. Многие беженцы неделями жили прямо на палубах, ожидая разрешения сойти на берег, и меняли кольца и часы на хлеб, который им подвозили на лодках торговцы.

   Мост, по которому они потом ходили каждый день, был другим, понтонным, на плавучих опорах, его открыли в 1912 году. Он прослужил восемьдесят лет, в 1992-м сильно пострадал от пожара, и его остатки отбуксировали выше по Золотому Рогу. Нынешний мост открыли в 1994 году. Рыбаки, впрочем, были на всех мостах, и это, кажется, единственное, что в Стамбуле не меняется никогда.

   Представь себе: шинели, сундуки, офицерские фуражки, дамы в последних парижских шляпках, и все идут через мост в неизвестность, на тот берег, где Галата и Пера. Пойдём за ними. Дойди до конца моста и сверни направо, к пристаням Каракёя: там кончалась вода и начинался эмигрантский Константинополь.

2. 2. Каракёй: порт и русские подворья

   Kemankeş Karamustafa Paşa, Rıhtım Caddesi, 34420 Beyoğlu/İstanbul, Türkiye

   Ты на набережной Каракёя. Пахнет морем, соляркой паромов и жареной рыбой, кричат чайки, у причалов покачиваются катера. Вокруг старые конторские здания конца девятнадцатого века с высокими окнами, банки, склады, переделанные в кафе. Это старый порт Галаты, и сто лет назад здесь было куда теснее и громче.

   Здесь беженцы сходили на берег. Их ждали карантин, дезинфекция, бесконечные списки и союзные чиновники. Армию Врангеля почти целиком отправили в лагеря: на Галлиполийский полуостров, на остров Лемнос, в Чаталджу. Галлиполи солдаты тут же переиначили в «Голое поле», и в этом каламбуре всё, что нужно знать о том, как им там жилось. Жили в палатках и землянках, пережили холодную зиму и болезни, но держали дисциплину: проводили смотры, открывали школы, библиотеки и даже театр. Галлиполийцы потом всю жизнь гордились этим «сидением», как называли его сами.

   А гражданские оставались в городе и искали своих. В портовых улицах Каракёя есть странность, которую легко пропустить: несколько обычных на вид многоэтажных домов, построенных в конце девятнадцатого века русскими монастырями со святой горы Афон. Это подворья, гостиницы для паломников, ехавших на Афон и в Иерусалим, а храмы в них устроены на верхних этажах, под самой крышей. Снаружи доходный дом, а наверху иконостас и лампады.

   Для русских паломников это была первая остановка на пути к святыням, и легко представить, как в двадцатые сюда потянулись эмигранты: здесь говорили и служили по-русски. Некоторые из этих храмов действуют и сегодня. Подумай только: над шумной торговой улицей, над лавками с сантехникой и корабельными канатами, русская церковь, которую по-настоящему видят разве что чайки.

   В октябре 1921 года на Босфоре случилось то, что эмигранты приняли как дурной знак. Итальянский пароход «Адрия» протаранил и потопил яхту «Лукулл», на которой жил генерал Врангель. Самого генерала на борту не было, но были погибшие. Многие тогда шептались, что это не случайность, доказать ничего не удалось. А теперь иди вдоль улицы банков, Банкалар, к знаменитой изогнутой лестнице.

3. 3. Лестница Камондо

   Arap Cami, Bankalar Caddesi, 34421 Beyoğlu/İstanbul, Türkiye

   Перед тобой лестница, которую невозможно спутать ни с какой другой: два марша сходятся и расходятся плавными изгибами, как восьмёрка или лента, брошенная на склон. Каменные ступени, тонкие перила, а наверху кусочек Галаты. Фотографы любят снимать её сверху, когда по ней спускается кто-нибудь в красном пальто.

   Её построили в девятнадцатом веке на средства Авраама Соломона Камондо, главы еврейской банкирской династии, которого называли Ротшильдом Востока. Внизу, на улице Банкалар, была настоящая финансовая столица империи: Оттоманский банк, конторы, биржевые маклеры. Лестница соединила деловой нижний город с жилыми улицами наверху и избавила всех от крутого подъёма. Камондо был не только банкиром, но и благотворителем: на его деньги открывали школы для еврейских детей Стамбула, и далеко не все в общине это одобряли, многие видели в светском образовании угрозу традиции. Но банкир стоял на своём, как и эта лестница стоит на своём склоне.

   Есть городская легенда, что изгибы придуманы ради детей: если ребёнок споткнётся, он не покатится до самого низа, а остановится на площадке. Красиво, но, скорее всего, придумано позже. Похоже, архитектор просто решал задачу крутого склона и решил её с изяществом, которое через пару десятилетий назовут модерном.

   Судьба семьи — отдельная и тяжёлая история. Потомки Авраама перебрались в Париж. Один из них, Моиз де Камондо, построил там особняк и собрал коллекцию французского искусства восемнадцатого века. Его сын Ниссим, военный лётчик, погиб в Первую мировую, и отец завещал дом Франции как музей его имени. А дочь Беатрис вместе с мужем и детьми в годы Второй мировой депортировали, и все они погибли в Освенциме. Род Камондо на этом прервался.

   Так что эта лестница — память о семье, от которой никого не осталось, и при этом самое жизнерадостное место квартала. Эмигранты двадцатых ходили по ней каждый день, как и все жители Галаты, вверх с пустыми карманами, вниз с надеждой на работу в порту. Поднимайся по ней наверх и иди по улице в гору: башня уже нависает над крышами, до неё пара минут.

4. 4. Галатская башня

   Bereketzade, Galata Kulesi Sokak, 34421 Beyoğlu/İstanbul, Türkiye

   Задери голову: круглая каменная башня, широкая у основания, с конической крышей, похожей на колпак звездочёта. Вокруг маленькая площадь, кафе, уличные музыканты, очередь на смотровую площадку. Башня кажется частью Стамбула с незапамятных времён, но строили её вовсе не византийцы и не турки.

   Её поставили генуэзцы в 1348 году. Галата тогда была их колонией, городом в городе, со своими стенами, своим подестой и своими законами, а Константинополь византийских императоров лежал через залив. Генуэзцы назвали её Башней Христа, и она была высшей точкой их укреплений. В 1453 году колония сдалась Мехмеду Второму без боя, стены потом почти все разобрали, а башня осталась.

   С ней связана самая весёлая стамбульская легенда. Путешественник семнадцатого века Эвлия Челеби пишет, что учёный Хезарфен Ахмед Челеби приделал себе крылья, прыгнул с башни и перелетел через Босфор в Ускюдар. Султан, по этому рассказу, сперва наградил его кошельком золота, а потом отправил в ссылку. Мало ли что придёт в голову человеку, который умеет летать. Историки сомневаются, что полёт был на самом деле, но в Стамбуле Хезарфена считают первым авиатором, и его именем назван один из аэродромов города.

   Османы сделали из башни пожарную каланчу: деревянный город горел постоянно, и дозорные отсюда первыми видели дым. Днём на ней вывешивали условные знаки, а ночью фонари, по которым город узнавал, в каком квартале пожар. Одно время башня служила даже тюрьмой и складом. Она горела и сама, её не раз перестраивали, а нынешняя коническая крыша появилась при реставрации 1960-х годов. Высота около шестидесяти семи метров, и сверху виден весь город: старые холмы, Босфор и азиатский берег.

   Для русских беженцев этот склон был лестницей между двумя жизнями. Внизу порт, где стояли их корабли и откуда уходили суда в Болгарию, Сербию и Францию. Наверху европейская Пера, где предстояло искать работу, жильё и документы. Отсюда улица Галип-деде поднимается дальше в гору, мимо лавок с гитарами, удами и барабанами. Иди по ней: через пару минут ты увидишь ворота дервишской обители.

5. 5. Обитель мевлеви и фуникулёр Тюнель

   Şahkulu, Galip Dede Caddesi, 34421 Beyoğlu/İstanbul, Türkiye

   Пройди в ворота, и шум улицы сразу глохнет. Тенистый двор, старое кладбище с надгробиями, увенчанными каменными колпаками дервишей, фонтан, и посреди всего деревянный зал для сема, священного кружения. Это Галатская обитель мевлеви, суфийского ордена, который весь мир знает по кружащимся дервишам.

   Обитель основали в 1491 году, и это первая обитель мевлеви в Стамбуле. Орден ведёт начало от поэта Джалаладдина Руми, жившего в тринадцатом веке в Конье. Сема — это молитва: правая ладонь раскрыта к небу, левая обращена к земле, и дервиш, вращаясь, будто передаёт благодать сверху вниз. Высокий войлочный колпак, говорят, означает надгробный камень гордыни, а белое одеяние — её саван.

   Здесь похоронен Галип-деде, поэт восемнадцатого века, чьим именем названа улица, по которой ты пришёл. Его поэму «Красота и любовь» считают вершиной поздней османской поэзии. Он прожил всего чуть больше сорока лет, но в обители его помнят как своего. А в 1925 году молодая республика закрыла все дервишские обители, и сема надолго ушла из этих стен, вернувшись уже как музейная традиция. Сегодня в обители музей, а в зале по-прежнему иногда кружатся дервиши.

   Выйди обратно на улицу и поднимись к площади Тюнель: в низком здании прячется верхняя станция фуникулёра. Его открыли в 1875 году, и это вторая по старшинству подземная железная дорога в мире после лондонского метро. Короткий туннель, около пятисот семидесяти метров, соединяет Каракёй с вершиной холма, и в нём всего две станции. Вагончики тянет стальной трос, и поездка занимает пару минут. Строил дорогу французский инженер Эжен-Анри Гаван, и, говорят, идея пришла к нему, когда он увидел, сколько людей и лошадей каждый день карабкается по крутому склону от порта к Пере.

   Отсюда начинается Гран-рю-де-Пера, так в те годы звали нынешний проспект Истикляль. Для эмигрантов двадцатых это была главная улица жизни: здесь искали работу, жильё и своих, здесь открывались русские рестораны, кабаре, мастерские, комиссионные лавки. Иди по проспекту вперёд, мимо красного трамвайчика, и через пару сотен метров ищи длинную ограду с тяжёлыми коваными воротами.

6. 6. Бывшее русское посольство на Истикляль

   Asmalı Mescit, İstiklal Caddesi, 34433 Beyoğlu/İstanbul, Türkiye

   За высокой оградой, в глубине двора, стоит строгий классический дворец. Флаг, охрана, камеры: сегодня это Генеральное консульство России, и внутрь, конечно, не попасть. Но постой у ограды минуту. Это здание помнит о русском Константинополе больше, чем любой музей.

   Посольство построили в 1830–1840-х годах по проекту архитектора из итальянской Швейцарии Гаспаре Фоссати. С этого заказа началась его стамбульская карьера, а потом султан поручил ему реставрацию Айя-Софии. Российская империя хотела, чтобы её дворец в Пере был виден издалека: русский посол был одной из самых влиятельных фигур в городе, а порой, как казалось туркам, и слишком влиятельной.

   После революции здание оказалось в странном положении. Пока Константинополь занимали союзники, советских дипломатов здесь не было, и в начале двадцатых бывшее посольство стало одним из главных адресов белой эмиграции. По воспоминаниям беженцев, сюда шли за справками, пособиями и документами, здесь заседали комитеты помощи, а во дворе толпились люди в шинелях без погон. После гибели яхты «Лукулл» здесь, по мемуарам, поселился и сам Врангель.

   Среди тех, кто бродил тогда по Пере, был Александр Вертинский, тот самый печальный Пьеро. Он пел в русских ресторанах, и его песни звучали в эмигрантских кабаре от Галаты до Таксима. Его «Лиловый негр» и другие песенки-ариетки стали голосом целой эмиграции. Потом, если верить его воспоминаниям, он раздобыл греческий паспорт и уехал из Константинополя дальше. Вернуться на родину ему удалось только в 1943 году, после двадцати с лишним лет скитаний.

   Пера быстро привыкла к русским ресторанам, к балалайкам в кабаре и к тому, что гардеробщиком может оказаться бывший полковник. Русские открывали кондитерские и аптеки, давали уроки музыки и французского, учили танцам и фехтованию, рисовали вывески. Город, переживший столько завоевателей, встретил нашествие совсем другого рода: тысячи образованных людей без денег, зато с профессиями. А город принёс эмигрантам свои уроки: торговаться, ждать и не терять лица. Сверни теперь с проспекта налево, на улицу Асмалымесджит, а потом на Мешрутийет, к отелю, построенному для пассажиров «Восточного экспресса».

7. 7. Отель Пера Палас

   Asmalı Mescit, Meşrutiyet Caddesi No:52, 34430 Beyoğlu/İstanbul, Türkiye

   Перед тобой фасад, будто перенесённый из Парижа: высокие окна, балконы, кованые решётки, массивные двери и портье в униформе. Это Пера Палас, и выглядит он именно так, как должен выглядеть отель, где пьют чай шпионы из старых романов. Даже если не заходишь, загляни через стекло в холл, на люстры, мрамор и восточные ковры.

   Отель открыли в 1892 году для пассажиров «Восточного экспресса», поезда, который шёл из Парижа в Константинополь. Пассажиры выходили из вагонов на вокзале по ту сторону Золотого Рога, и до отеля на холме их вместе с багажом везли через мост. Проект сделал Александр Валлори, один из главных архитекторов Перы. Для своего времени это была техническая сенсация: электричество, горячая вода и один из первых в городе электрических лифтов, который, говорят, бережно отреставрирован и работает до сих пор.

   Здесь любила останавливаться Агата Кристи, и легенда уверяет, что в номере 411 она писала «Убийство в Восточном экспрессе». Доказательств нет, зато есть красивая история: в 1979 году американский медиум будто бы указала на сеансе, где в этом номере спрятан ключ от дневника писательницы. Ключ, говорят, нашли под половицей. Стамбул обожает такие сюжеты.

   В номере 101 останавливался Мустафа Кемаль Ататюрк, сегодня там маленький музей. Здесь бывали короли, кинозвёзды, журналисты, а во Вторую мировую и разведчики: нейтральный Стамбул был тогда большим базаром секретов. А в начале двадцатых холлы Перы видели и русских: тех, у кого ещё оставались деньги и бриллианты, и тех, кто пытался продать последнее.

   Эмигрантские мемуары полны историй о том, как вчерашний гвардейский офицер становился швейцаром, официантом или вышибалой в отелях и ресторанах Перы, а дама из хорошей семьи шла в гардеробщицы или в посудомойки. Работы было мало, гордости много, и эти два чувства приходилось как-то уживать. Кто-то потом добрался до Парижа и Нью-Йорка, а кто-то остался в Стамбуле навсегда, и их внуки живут здесь до сих пор, с турецкими паспортами и русскими фамилиями. Теперь возвращайся на Истикляль и иди дальше в сторону Таксима: впереди за оградой красная кирпичная церковь, словно из Северной Италии.

8. 8. Церковь Святого Антония Падуанского

   Tomtom, İstiklal Caddesi, 34433 Beyoğlu/İstanbul, Türkiye

   Пройди с проспекта под арку во двор, и ты вдруг окажешься в Италии: красный кирпич, стрельчатые окна, круглая роза над порталом. За спиной турецкий гомон Истикляля, а перед тобой неоготический храм, который смотрелся бы своим где-нибудь в Милане. По бокам от входа два жилых дома, тоже кирпичных, будто храм держат под руки.

   Это церковь Святого Антония Падуанского, крупнейший католический храм Стамбула. Нынешнее здание построили в 1906–1912 годах по проекту Джулио Монджери, архитектора, родившегося здесь же, в стамбульской итальянской общине. Раньше на этом месте стояла более скромная церковь францисканцев, а доходные дома по сторонам двора и сегодня помогают общине жить. Внутри храм светлый, с витражами и высокими сводами, а службы идут на нескольких языках, по числу общин, которые сюда ходят. Так было всегда: католики Перы веками говорили на итальянском, французском, армянском и греческом одновременно.

   С 1935 по 1944 год здесь служил и проповедовал апостольский делегат в Турции, монсеньор Анджело Ронкалли. В 1958 году мир узнал его как папу Иоанна Двадцать третьего. В Стамбуле его вспоминают добром: он учил турецкий, вводил турецкий язык в часть молитв и, по многим свидетельствам, в годы войны помогал евреям, бежавшим от нацистов. Во дворе стоит его статуя.

   Пера всегда была кварталом меньшинств: греки, армяне, итальянцы, французы, евреи, а в двадцатые ещё и русские. Беженцы из России были самых разных вер: православные, католики, лютеране, иудеи, и у каждой общины в Пере находились свой храм и своя благотворительность. Стамбул не раз принимал изгнанников, и Пера веками была его прихожей. В соседних переулках стоят армянские и греческие храмы и синагоги, и за полчаса прогулки здесь можно услышать колокол, азан и орган.

   Если внутри идёт служба, постой у дверей: орган, латынь, свечи, а ровно за стеной продавцы жареных каштанов. Потом выходи обратно на проспект и иди дальше, к площади Галатасарай. Сразу за ней, слева, за аркой старого дома, тебя ждёт пассаж, где, по преданию, когда-то продавали цветы русские женщины.

9. 9. Цветочный пассаж и лицей Галатасарай

   Hüseyinağa, İstiklal Caddesi, 34435 Beyoğlu/İstanbul, Türkiye

   Загляни под высокую стеклянную крышу: галерея, узкий двор, ряды ресторанных столиков, официанты с подносами мезе, а над всем этим фасады с балкончиками и лепниной. Это Чичек Пасажи, Цветочный пассаж. Сейчас здесь едят и пьют ракы, а название у места совсем не ресторанное.

   Здание построили в 1876 году на месте сгоревшего театра Наума, и называлось оно на французский лад, Сите де Пера. Внизу магазины, наверху квартиры, модный европейский формат. Потом пассаж сменил владельца и название, а затем сменил его ещё раз, уже навсегда. Пассаж пережил и пожары, и упадок: в 1978 году часть здания обрушилась, его долго восстанавливали и открыли заново в конце 1980-х, уже как ресторанную галерею с цветами только в названии.

   Предание связывает последнее имя с русскими эмигрантками. Говорят, в начале двадцатых в галерее и у её входа продавали цветы женщины, бежавшие из России, и будто бы среди них были дамы из знатных семей, которым больше нечем было зарабатывать. Букеты фиалок из рук бывших баронесс: этот образ так понравился городу, что пассаж стал Цветочным.

   Михаил Булгаков ни разу не был в Константинополе, но именно здесь разворачиваются несколько «снов» его пьесы «Бег». Генерал Чарнота торгует на улице игрушками «тёщин язык», а делец Артур Артурович держит тараканьи бега, и эмигранты ставят последние лиры на таракана по кличке Янычар. Город Булгаков знал по рассказам жены, Любови Белозерской, прошедшей через эмиграцию. А Аркадий Аверченко, который сам прожил здесь около двух лет, писал о константинопольских русских едкие и нежные фельетоны.

   Выйди из пассажа и посмотри через проспект на ворота: это лицей Галатасарай, школа, ведущая свою историю с 1481 года, а с 1868-го лицей европейского образца с преподаванием по-французски. Его ученики в 1905 году основали футбольный клуб с тем же именем. А до того из его стен выходили министры, писатели и дипломаты: через этот лицей османская элита знакомилась с Европой. Дальше иди по Истикляль к Таксиму, а перед самой площадью сверни направо, к двум колокольням над крышами.

10. 10. Греческая церковь Айя-Триада

    Katip Mustafa Çelebi, Meşelik Sokak, 34435 Beyoğlu/İstanbul, Türkiye

    Найди над крышами большой купол и две колокольни: это Айя-Триада, греческий православный храм Святой Троицы. Ворота часто открыты, зайди во двор, и ты услышишь, как стихает Таксим. Внутри золото иконостаса, хрустальные люстры, запах воска и ладана, и почти всегда пусто.

    Храм освятили в 1880 году, и это один из крупнейших православных храмов Стамбула. Строили его на деньги греческой общины Перы, тогда богатой и многочисленной: банкиры, врачи, торговцы, издатели, учителя. Сам выбор места многое говорит о времени: у начала главной улицы, на виду, с колокольнями, которые не прятались за заборами. Посмотри на фасад: колонны, фронтон, купол на высоком барабане. Архитектор брал за образец не Византию, а европейскую классику, как и вся Пера того времени.

    Для русских беженцев служба здесь была узнаваемой до последнего возгласа: та же литургия, тот же обряд, только по-гречески. Православные из России оказались в городе, где православие было древним и своим. Вселенский патриарх и сегодня живёт в Стамбуле, в квартале Фенер на берегу Золотого Рога, и для многих эмигрантов это значило, что они бежали не совсем в чужой мир.

    Судьба общины, построившей этот храм, оказалась трудной. В сентябре 1955 года по Стамбулу прокатился погром против греков: громили дома, лавки, школы и церкви, и для общины это стало началом конца. В 1964 году последовали высылки греческих подданных, и за следующие десятилетия уехали очень многие. Там, где когда-то жили десятки тысяч, сегодня осталась лишь небольшая община. На службах в больших храмах бывает по нескольку десятков человек, и здания держатся заботой немногочисленной, но упрямой общины.

    И всё же храм стоит, колокола звонят по праздникам, а на Пасху двор полон людей со свечами. А в праздник Богоявления греки Стамбула до сих пор бросают крест в воды Золотого Рога у Фенера, и смельчаки ныряют за ним в холодную воду. Пера вообще история о том, как общины приходят и уходят, а здания остаются и ждут. Выйди из двора и поднимись несколько десятков шагов к площади Таксим. Тебя ждёт последний памятник прогулки и, пожалуй, самый неожиданный для её темы.

11. 11. Площадь Таксим и монумент Республики

    Gümüşsuyu, Taksim Meydanı, Beyoğlu/İstanbul, Türkiye

    Ты на площади Таксим: голуби, флаги, вход в метро, автобусы, а в центре высокая каменная арка с бронзовыми фигурами. Это монумент Республики, и у него весь Стамбул назначает встречи. Обойди его по кругу не спеша: с одной стороны Ататюрк в военной форме, с другой в гражданском костюме, полководец и строитель новой страны.

    Сначала о названии. «Таксим» значит «распределение»: в восемнадцатом веке здесь построили каменный водораздел, откуда вода расходилась по трубам в кварталы Перы и Галаты. Небольшое здание этого водораздела и сейчас стоит у края площади. Его построили при султане Махмуде Первом, а вода приходила сюда по каналам из лесов к северу от города. Город рос, и пустырь у старых кладбищ стал главной площадью современного Стамбула.

    Памятник открыли в 1928 году, его автор — итальянский скульптор Пьетро Каноника. А теперь найди в группе за спиной Ататюрка фигуры в чужой форме. Это советские военные, и одного из них принято считать Климентом Ворошиловым. Их поместили сюда в знак благодарности за помощь, которую Советская Россия оказывала Анкаре оружием и золотом во время войны за независимость.

    Вот она, ирония истории. Пока белые эмигранты продавали цветы на Гран-рю и стояли в очередях за документами, в Анкаре новая Турция договаривалась с красной Москвой. Многие беженцы так и не нашли здесь дома: к 1923 году, когда союзники ушли и родилась Республика, большинство уже уехало или уезжало, в Болгарию, Сербию, Чехословакию, Францию, Америку. С собой они увозили нансеновские паспорта, придуманные в 1922 году для людей без родины. Их автор, полярник Фритьоф Нансен, ставший верховным комиссаром Лиги Наций по делам беженцев, в том же году получил Нобелевскую премию мира.

    А город их помнит: в легендах о цветочницах, в пьесе Булгакова, в старых фотографиях и в храмах на крышах Каракёя. Ты прошёл сегодня путь беженца двадцатого года: от моста, где кончалась вода, через порт и Галату, мимо посольства, отелей и храмов, до площади новой, республиканской Турции. Присядь и посмотри на поток людей... Многие из них тоже когда-то приехали сюда откуда-то издалека.