Квартал литераторов в Мадриде: Сервантес, Лопе де Вега и таверны

Прогулка по мадридскому Баррио-де-лас-Летрас: где умер и где похоронен Сервантес, где жил его соперник Лопе де Вега, где напечатали «Дон Кихота», где поэты воевали сонетами и где о литературе спорят до сих пор

Madrid · 12 stops · 31 мин аудио · Generated October 2026

1. 1. Площадь Тирсо-де-Молина: монах, придумавший Дон Жуана

   Plaza de Tirso de Molina, 28012 Madrid, Spain

   Listen · 2:46

   Встань у цветочных киосков и посмотри на бронзового монаха на высоком постаменте посреди площади: ряса, капюшон, спокойный взгляд поверх голов. Вокруг него дети на самокатах, скамейки, запах кофе из соседних баров. Это Тирсо де Молина, и с него очень удобно начинать прогулку по кварталу, который мадридцы называют Баррио-де-лас-Летрас, кварталом литераторов.

   Тирсо де Молина — это псевдоним. Драматурга звали Габриэль Тельес, и он был монахом ордена Милосердия, мерседарием. Мадридский монастырь этого ордена стоял ровно здесь, на месте площади. В 1830-е годы, когда испанское государство отбирало и распродавало церковное имущество, монастырь снесли, а на пустыре разбили площадь. Так что бронзовый Тирсо стоит, по сути, во дворе обители своих братьев.

   А теперь главное. Именно Тирсо приписывают пьесу «Севильский озорник, или Каменный гость», напечатанную около 1630 года, хотя учёные до сих пор спорят об авторстве. В ней впервые выходит на сцену Дон Жуан — обольститель, который смеётся над небом и в шутку зовёт на ужин статую убитого им командора... и статуя приходит. Потом этот сюжет подхватили Мольер, Моцарт, Байрон. А в 1830 году Пушкин написал своего «Каменного гостя». Если проследить родословную русского Дон Гуана, она ведёт сюда, в келью мадридского монаха.

   Парадокс в том, кто всё это сочинял. Монах, который, по собственным подсчётам, написал около четырёхсот пьес, полных страстей, ревности, переодеваний и поединков. В 1625 году придворная комиссия решила, что духовному лицу не пристало сочинять светские комедии, дурно влияющие на нравы, и Тирсо приказали остановиться. Он подчинился, хотя и не сразу. А время рассудило по-своему: имена цензоров забыты, а Дон Жуана знает весь мир.

   И ещё одна ирония. До гражданской войны площадь называлась площадью Прогресса, и стоял на ней памятник министру Мендисабалю — тому самому, при котором распродавали монастыри. После 1939 года министра убрали, а в 1943 году на его место поставили монаха из снесённой обители. Мадрид умеет шутить медленно, но метко. Теперь иди на северо-восток, узкими улочками вверх, к площади Санта-Ана, сердцу театрального Мадрида.

2. 2. Площадь Санта-Ана и Театро Эспаньоль: сцена длиной в четыре века

   Plaza de Santa Ana, 28012 Madrid, Spain

   Ты на площади Санта-Ана. С одной стороны — белый театр с колоннами, с другой — нарядный отель с башенками, а между ними платаны, столики кафе и две статуи, которые смотрят друг на друга через всю площадь. Мраморный Кальдерон де ла Барка возвышается на постаменте, а у театра стоит бронзовый Федерико Гарсиа Лорка и выпускает из рук птицу.

   Площади здесь когда-то не было: стоял монастырь кармелиток Святой Анны. В 1810 году его снесли по приказу Жозефа Бонапарта, брата Наполеона, посаженного на испанский трон. Жозеф так увлёкся расчисткой тесного центра от монастырей ради площадей, что мадридцы прозвали его Король Площадей, Рей Пласуэлас. А заодно и Пепе Бутылкой, хотя, говорят, пил он не больше прочих монархов.

   А теперь театр. На этом месте с 1583 года работал Корраль-дель-Принсипе, комедийный двор: просто двор между домами, с подмостками у одной стены и балконами вокруг. Здесь шли премьеры Лопе де Веги и Кальдерона, мужчины стояли в партере, а женщины смотрели спектакль с отдельной галёрки, которую прозвали «касуэла», кастрюля. Двор перестраивали, он горел, превращался в настоящий театр, менял фасады, но сцена так и осталась на прежнем месте. Театро Эспаньоль считают одной из старейших действующих театральных площадок Европы. А в двух шагах, на улице Крус, работал второй комедийный двор, и в восемнадцатом веке поклонники двух театров враждовали, как футбольные болельщики: одних звали «чорисос», колбасками, других — «полякос», поляками.

   В декабре 1934 года на этой сцене прошла премьера «Йермы» Лорки с великой актрисой Маргаритой Ксиргу. Часть зала аплодировала стоя, часть освистывала пьесу как безнравственную, и спор выплеснулся в газеты. Через полтора года, летом 1936-го, в первые недели гражданской войны, Лорку убили под Гранадой. Его бронзовую статую поставили здесь в 1998 году, к столетию поэта, лицом к театру, где его пьесы шли при жизни.

   Кстати, у мадридских классиков вообще беда с могилами. Прах Кальдерона несколько раз переносили из церкви в церковь, и в 1936 году он потерялся. Сегодня ты ещё узнаешь, что стало с костями Лопе и Сервантеса. А пока сверни с площади на Калле-де-лас-Уэртас, в сторону от театра, и смотри под ноги: там начинаются буквы.

3. 3. Каса Альберто: таверна с 1827 года

   Calle de las Huertas 18, 28012 Madrid, Spain

   Остановись у тёмного деревянного фасада с золотыми буквами и загляни в окно: длинная старая стойка, кран для вермута, бутылки до потолка, гул голосов. Это Каса Альберто, и таверна работает здесь с 1827 года, то есть почти два века. Мадридцы приходят сюда не за достопримечательностями, а за вермутом в полдень и тарелкой чего-нибудь горячего. Днём у стойки стоят соседи и пенсионеры с газетами, а вечером народу столько, что заказывать приходится поверх чужих плеч.

   У таверны есть своё литературное предание. Хозяева с гордостью рассказывают, что в этом доме в 1614 году жил Мигель де Сервантес и писал «Путешествие на Парнас», шутливую поэму о поэтах своего времени. Сервантес к тому времени уже прославился первой частью «Дон Кихота», работал над второй, а денег всё равно не хватало. Историки относятся к преданию осторожно: Сервантес в те годы часто переезжал по кварталу с квартиры на квартиру, и документы есть далеко не на каждый адрес. Но предание держится крепко, и таверне оно идёт куда больше, чем любая вывеска.

   Само название улицы совсем не литературное. «Уэртас» значит огороды: когда-то здесь кончался город и начинались сады и грядки, спускавшиеся к ручью в низине, где теперь бульвар Прадо. Огороды давно исчезли, а улица стала одной из самых шумных в Мадриде, особенно после полуночи. Присмотрись к мостовой: в камень вмурованы бронзовые буквы. Это цитаты классиков, и чуть дальше по улице я расскажу о них подробнее.

   Вернись взглядом к стойке. В Мадриде вермут — это не просто напиток, а время суток. «Пойти на вермут» означает полуденный ритуал перед обедом: в воскресенье после рынка или мессы, с друзьями, стоя у стойки, с оливкой, ломтиком лимона и капелькой сифона. Каса Альберто славится классикой мадридской кухни — тушёными рубцами, фрикадельками, бычьим хвостом, — то есть едой, которую готовили здесь задолго до моды на гастрономию.

   Для масштаба: когда здесь налили первый стакан вина, Пушкин ещё дописывал «Евгения Онегина», а Испанией правил Фердинанд Седьмой. С тех пор сменились короли, республики, диктатура и демократия, а таверна всё стоит на своём месте. Теперь иди дальше по Уэртас, вниз, по бронзовым буквам, до перекрёстка с Калле-дель-Леон, улицей Льва.

4. 4. Калле-дель-Леон: Академия истории и последний дом Сервантеса

   Calle del León 21, 28014 Madrid, Spain

   На углу Уэртас и Калле-дель-Леон стоит строгое здание из кирпича и гранита, почти без украшений: сразу видно, что здесь хранят документы, а не устраивают балы. Это Королевская академия истории. А чуть выше по Калле-дель-Леон, на углу с улицей Сервантеса, на стене висит мемориальная доска, ради которой сюда приходят люди со всего мира.

   На том углу, тогда улиц Леон и Франкос, 22 апреля 1616 года умер Мигель де Сервантес Сааведра. Ему было шестьдесят восемь, он страдал от водянки, в которой сегодня видят, скорее всего, диабет. За три дня до смерти он продиктовал посвящение к последнему роману, «Странствиям Персилеса и Сихизмунды», которое начинается словами «Уже нога в стремени». А в прологе попрощался с читателями с улыбкой: прощайте, шутки, прощайте, весёлые друзья, я умираю и надеюсь скоро увидеть вас счастливыми в другой жизни.

   Сам дом не сохранился. В 1833 году его решили снести, и писатель Рамон Месонеро Романос, главный летописец старого Мадрида, поднял шум и дошёл до самого короля. Спасти здание не удалось, но владельцы нового дома должны были увековечить память Сервантеса, и на фасаде появилась доска. Пожалуй, это один из первых в Мадриде споров о том, что такое историческая память и сколько она стоит.

   А теперь главный парадокс квартала. Улица Франкос, где умер Сервантес, теперь называется улицей Сервантеса... и именно на ней стоит дом его вечного соперника, Лопе де Веги. Зато сам Сервантес похоронен на улице, которая носит имя Лопе. Мадрид словно нарочно поменял их местами, и обе точки ты сегодня увидишь. Академию истории, перед которой ты стоишь, основал в 1738 году король Филипп Пятый, а здание конца восемнадцатого века построил Хуан де Вильянуэва.

   Откуда название, улица Льва? Предание рассказывает, что когда-то здесь жил человек, который за деньги показывал публике живого льва, и улица так и осталась львиной. Проверить это невозможно, но мадридцы версию любят. Теперь спустись по Калле-дель-Леон до Калле-де-Аточа и поверни налево: там, в старой типографии, родился «Дон Кихот».

5. 5. Типография Хуана де ла Куэсты: где напечатали «Дон Кихота»

   Calle de Atocha 87, 28012 Madrid, Spain

   Перед тобой обычный жилой дом на шумной Калле-де-Аточа, и в нём, на первый взгляд, нет ничего особенного. Но на фасаде — памятная табличка: здесь находилась типография Хуана де ла Куэсты. Именно в этих стенах в конце 1604 года набирали книгу, которая изменила мировую литературу, — «Хитроумного идальго Дон Кихота Ламанчского».

   Первая часть вышла в начале 1605 года. Издатель Франсиско де Роблес купил у Сервантеса права и, похоже, особых чудес не ждал: книгу печатали быстро, на недорогой бумаге и с массой опечаток. В одном месте у Санчо крадут осла, а через несколько глав он снова едет на нём, и во второй части Сервантесу пришлось шутливо оправдываться за эту путаницу. Но роман разошёлся мгновенно, и уже в том же году появились переиздания и пиратские копии.

   А дальше «Дон Кихот» отправился путешествовать по миру, и в Россию попал, как ни странно, через Париж. В 1804 году, ровно через двести лет после того, как здесь набрали первые страницы, Василий Жуковский начал выпускать русский перевод. Только переводил он не с испанского, а с французского пересказа Флориана, довольно вольного и приглаженного. Настоящий, испанский Сервантес добрался до русского читателя позже, но любовь началась именно тогда.

   Сам Сервантес на своём бестселлере почти не разбогател. Права были проданы, слава пришла, а денег так и не стало: в последние годы он жил благодаря покровительству графа Лемоса и архиепископа Толедского. А в 1614 году случилось совсем обидное. Некто под псевдонимом Авельянеда выпустил поддельное продолжение «Дон Кихота», и Сервантесу пришлось спешно дописывать настоящую вторую часть, где он не упустил случая посмеяться над самозванцем.

   Представь эту мастерскую: наборщики вручную, буква за буквой, складывают строки из свинцовых литер, печатник тянет рычаг пресса, листы сохнут на верёвках под потолком. Скорее всего, никто из них и не подозревал, что держит в руках будущую самую знаменитую книгу Испании. Теперь поднимись от Аточи вверх по переулкам к Калле-де-Лопе-де-Вега: там, за глухими стенами монастыря, покоится сам автор.

6. 6. Монастырь Тринитариас: могила Сервантеса

   Calle de Lope de Vega 18, 28014 Madrid, Spain

   Перед тобой длинная глухая кирпичная стена, скромная церковь и маленькая дверь, у которой почти никто не задерживается. За этой стеной до сих пор живут монахини-затворницы ордена босых тринитариек. И именно здесь в апреле 1616 года похоронили Мигеля де Сервантеса — на улице, которая теперь, по иронии судьбы, носит имя Лопе де Веги.

   Почему здесь? Потому что Сервантес был обязан тринитариям свободой. В 1575 году галеру, на которой он возвращался в Испанию, захватили берберийские пираты, и пять лет он провёл в плену в Алжире. Он четыре раза пытался бежать, его ловили и каждый раз почему-то не казнили. В 1580 году монахи-тринитарии, чьим делом был выкуп христианских пленников, собрали нужную сумму и вернули его домой. Сервантес этого не забыл и пожелал лечь в землю у тринитариев.

   Дальше начинается детектив. В конце семнадцатого века монастырь перестраивали, останки переносили, и могила Сервантеса потерялась больше чем на три столетия. Только в 2014 году учёные с георадаром спустились в крипту, а в марте 2015 года объявили: среди перемешанных костей, скорее всего, есть и фрагменты Сервантеса. Стопроцентной уверенности нет до сих пор, но в церкви появилось новое надгробие с его именем.

   И ещё одна деталь, от которой у историков литературы захватывает дух. В этом же монастыре жила монахиней Марсела, дочь Лопе де Веги, главного соперника Сервантеса. Она приняла постриг в начале 1620-х годов под именем сестры Марселы де Сан-Феликс и сама писала стихи и пьесы для монастырских праздников. Лопе жил за углом и навещал дочь... то есть всякий раз приходил туда, где лежал человек, с которым при жизни он обменивался колкостями.

   А в 1860 году, почти через два с половиной века после этих похорон, Иван Тургенев прочитал в Петербурге знаменитую речь «Гамлет и Дон Кихот». Он поставил рыцаря из Ламанчи рядом с принцем датским как два вечных человеческих типа: Гамлет сомневается, Дон Кихот верит и действует, пусть даже смешно. И симпатии Тургенева явно на стороне чудака с цирюльничьим тазиком на голове. Теперь спустись к Калле-де-лас-Уэртас и иди по ней на восток, туда, где буквы на мостовой ведут к бульвару.

7. 7. Калле-де-лас-Уэртас: стихи под ногами и война двух поэтов

   Calle de las Huertas (esquina con Calle de Jesús), 28014 Madrid, Spain

   Пройди несколько шагов, глядя вниз, и ты увидишь, как в мостовую вмурованы бронзовые буквы, складывающиеся в строки. Одна цитата, через несколько метров другая... Буквы отполированы подошвами до блеска, а в дождь особенно ярко горят на тёмном камне. Улица Уэртас — это книга, которую читают ногами. А ночью, когда здесь гремят бары, по этим строкам проходят тысячи людей и даже не замечают их.

   Цитаты выбраны не случайно: многие их авторы жили в нескольких сотнях метров отсюда. В семнадцатом веке этот склон между центром и низиной бульвара Прадо был настоящей литературной слободой. Драматурги и поэты селились здесь потому, что рядом были театры, комедийные дворы на улицах Принсипе и Крус, а значит, работа, актёры, сплетни и, конечно, кредиторы.

   Соседство порождало войны. Самая знаменитая — между Франсиско де Кеведо и Луисом де Гонгорой. Гонгора писал темно и изысканно, Кеведо — язвительно и точно, и годами они осыпали друг друга сонетами-оскорблениями. И ругались не уличные рифмоплёты, а почтенные господа: Гонгора был священником и королевским капелланом, Кеведо — рыцарем ордена Сантьяго. По одной из версий, именно носу Гонгоры Кеведо посвятил свой знаменитый сонет «Жил-был человек, приклеенный к носу». А Гонгора в ответ смеялся над хромотой и очками Кеведо. Очки, кстати, вошли в язык: пенсне по-испански до сих пор называют «кеведос».

   Развязка как в анекдоте. Рассказывают, что Кеведо купил дом, в котором Гонгора снимал жильё, только ради того, чтобы выставить старого врага на улицу. Дом стоял совсем рядом с монастырём тринитариек, который ты только что видел, на углу нынешних улиц Кеведо и Лопе-де-Вега. Больной и обедневший Гонгора вернулся в родную Кордову и вскоре, в 1627 году, умер.

   Вот такой это квартал: на пятачке в несколько улиц жили Сервантес, Лопе, Кеведо, Гонгора, и все друг друга знали, ненавидели, завидовали и цитировали. Сегодня их имена носят соседние улицы, и мадридец говорит «встретимся на Кеведо», даже не задумываясь, что назначает встречу поэту. Теперь поднимись по одной из поперечных улочек на север, мимо базилики Иисуса Мединасели, к Калле-де-Сервантес: там дом Лопе.

8. 8. Дом-музей Лопе де Веги: сад «чуда природы»

   Calle de Cervantes 11, 28014 Madrid, Spain

   Перед тобой скромный двухэтажный дом с решётками на окнах — на Калле-де-Сервантес, на улице, названной в честь главного соперника хозяина. Здесь с 1610 года и до самой смерти в 1635-м жил Лопе де Вега, самый плодовитый драматург, которого знала Испания, а может быть, и весь мир.

   Сервантес назвал его «чудом природы», монструо де натуралеса, и это был комплимент с горчинкой. Лопе писал быстрее, чем театры успевали ставить. Под конец жизни он говорил о полутора тысячах комедий и хвастался, что больше сотни из них перешли от муз на сцену меньше чем за сутки каждая. До нас дошло несколько сотен его пьес, а ещё сонеты, поэмы и романы. Он, по сути, создал испанский театр Золотого века: три акта, смешное рядом с трагическим, плащ и шпага.

   Его собственная жизнь была закручена похлеще любой пьесы. Два брака, бесчисленные романы, изгнание из Мадрида за пасквили на семью бывшей возлюбленной, плавание с Непобедимой армадой... А в 1614 году, уже за пятьдесят, он принял священнический сан — и всё равно не остановился: его поздняя любовь, Марта де Неварес, стала героиней его стихов. Священник, который не умел не влюбляться, — сюжет, который Лопе вполне мог бы написать сам.

   Если удастся заглянуть внутрь, ты увидишь кабинет, молельню, комнаты, обставленные вещами его эпохи, а главное — маленький сад. Лопе обожал его и упоминал в стихах и письмах: фруктовые деревья, цветы, колодец посреди дворика. Посреди тесного Мадрида у него был собственный крошечный рай. Музей открылся в 1935 году, к трёхсотлетию со дня смерти писателя, а сам дом сегодня принадлежит Королевской академии испанского языка, так что сад Лопе охраняют хранители словаря.

   Похоронили Лопе с невиданной пышностью, проститься пришёл весь город. Говорят, по просьбе дочери похоронную процессию провели мимо монастыря тринитариек, чтобы Марсела могла увидеть отца из-за решётки. Его положили в церкви Сан-Себастьян на Калле-де-Аточа, но позже останки перенесли в общую усыпальницу, и они потерялись. Теперь поднимись на север, на Калле-дель-Прадо: там клуб, где о литературе спорят с 1835 года.

9. 9. Атеней: клуб, где спорят с 1835 года

   Calle del Prado 21, 28014 Madrid, Spain

   Видишь на Калле-дель-Прадо солидный фасад с балконами и вход с надписью «Атеней»? Снаружи это просто благородное здание конца девятнадцатого века. Внутри — один из самых любопытных интеллектуальных клубов Европы: парадная лестница, галерея портретов, читальные залы и одна из крупнейших частных библиотек Испании.

   Полное название звучит торжественно: Научный, литературный и художественный атеней Мадрида. Его основали в 1835 году либералы, которые после смерти Фердинанда Седьмого вернулись из эмиграции. Им нужно было свободное место для лекций, чтения газет и споров, куда не заглядывала бы цензура. В это здание общество переехало в 1884 году, и с тех пор здесь спорят почти без перерыва.

   Самый знаменитый зал здесь называют «какаррерия», что-то вроде посудной лавки, а по-нашему — барахолки. Там члены клуба часами разносили друг друга в пух и прах, и в Мадриде шутили, что настоящая политика делается не в парламенте за углом, а в какаррерии Атенея. В начале тридцатых годов председателем клуба был Мануэль Асанья, будущий президент Республики, а в разные годы членами Атенея были писатели, учёные и будущие нобелевские лауреаты. В начале двадцатого века литературную секцию клуба возглавила писательница Эмилия Пардо Басан — для мужского клуба того времени почти революция. Портреты знаменитых членов и сегодня смотрят со стен на тех, кто поднимается по лестнице.

   Свободомыслие клубу дорого обходилось. При диктатуре Примо де Риверы в двадцатые годы Атеней закрывали. После гражданской войны клуб на долгие годы потерял независимость и превратился в послушное государственное учреждение. Выборы и самоуправление вернулись только после смерти Франко. Так что здешние кресла помнят не только жаркие споры, но и долгое молчание.

   Атеней — хорошее место, чтобы понять мадридское слово «тертулия»: регулярная компания, которая годами собирается в одном месте, в один и тот же час, чтобы говорить обо всём на свете. В конце прогулки ты увидишь, где такие тертулии живы до сих пор. А теперь иди по Калле-дель-Прадо на восток, до маленькой площади с бронзовым Сервантесом и двумя львами напротив.

10. 10. Конгресс депутатов и Пласа-де-лас-Кортес: львы и бронзовый Сервантес

    Carrera de San Jerónimo s/n, Plaza de las Cortes, 28014 Madrid, Spain

    Перед тобой колонны, широкая лестница и два бронзовых льва по бокам: Конгресс депутатов, нижняя палата испанского парламента. А посреди маленькой площади Пласа-де-лас-Кортес стоит бронзовый Сервантес в плаще и со шпагой и словно вышел поглядеть, что там решают депутаты. На фронтоне над колоннами — рельеф Понсиано Понсано: Испания, обнимающая Конституцию. Главные двери между львами открывают только в торжественные дни, например когда король открывает новую легислатуру, а депутаты в обычные дни входят через боковой вход.

    Этот Сервантес появился в 1835 году. Его отлили в Риме по модели каталонского скульптора Антонио Солы, а на постаменте — рельефы со сценами из «Дон Кихота». Это был первый памятник Сервантесу в городе, и поставили его больше чем через двести лет после смерти писателя, который умер в нескольких минутах ходьбы отсюда. Мадрид долго не замечал, какой гений жил у него под боком.

    Теперь львы. Когда здание открыли в 1850 году, у входа поставили других львов, но они вышли такими неказистыми, что мадридцы над ними откровенно смеялись. Тогда их заменили бронзовыми, отлитыми из пушек, захваченных в Африканской войне 1859–1860 годов. Новых львов вылепил Понсиано Понсано, тот же скульптор, что сделал рельеф на фронтоне, и они наконец получились достойными парламента. В народе львов зовут Даоис и Веларде, в честь двух артиллеристов, героев восстания 1808 года.

    Самый драматичный день этого здания — 23 февраля 1981 года. Во время голосования за нового премьер-министра в зал ворвался подполковник Гражданской гвардии Антонио Техеро с вооружёнными гвардейцами и выстрелил в потолок. Депутатов продержали заложниками всю ночь. Попытка переворота провалилась после того, как король Хуан Карлос Первый выступил по телевидению в защиту конституции. Следы пуль в потолке зала заседаний оставили как напоминание.

    И деталь, которая рифмуется со всей нашей прогулкой. Парламент стоит на месте снесённого монастыря Святого Духа — опять монастырь уступил место новому времени, как на площадях Тирсо-де-Молина и Санта-Ана. Квартал литераторов вообще вырос на месте келий. Теперь поднимись на север, к Калле-де-Алькала, к высокому зданию с богиней на крыше.

11. 11. Сирколо-де-Бельяс-Артес и Институт Сервантеса: Минерва над Алькалой

    Calle de Alcalá 42, 28014 Madrid, Spain

    Задери голову: на крыше высокого здания на Калле-де-Алькала стоит бронзовая Минерва в шлеме и с копьём и смотрит на город сверху вниз. Под ней — Сирколо-де-Бельяс-Артес, Круг изящных искусств. А на другой стороне улицы — здание с огромными каменными кариатидами, где теперь штаб-квартира Института Сервантеса.

    Сирколо — частный культурный клуб, основанный художниками ещё в 1880 году. Здание для него построил в 1926 году Антонио Паласиос, тот самый архитектор, который подарил Мадриду белоснежный Дворец связи на площади Сибелес. Внутри есть всё: театр, кинозал, выставочные залы, огромное кафе с окнами на Алькалу. А когда-то на весь Мадрид славились здешние карнавальные балы-маскарады.

    Минерва на крыше появилась только в 1966 году, работы скульптора Хуана Луиса Вассальо, хотя Паласиос задумывал её ещё в проекте. Богиня мудрости стоит так высоко, что снизу её толком не разглядеть, а лучший способ познакомиться с ней — подняться на террасу на крыше, одну из самых известных смотровых площадок города. Оттуда видна Гран-Виа, купол Метрополиса и черепичные крыши квартала литераторов, по которому ты только что прошёл.

    А теперь посмотри на здание с кариатидами. Когда-то это был банк, и в его подвале остались бронированные сейфы. Это здание построили для Центрального банка в 1910-е годы Антонио Паласиос и Хоакин Отаменди, так что обе стороны улицы — работа одного архитектора. Институт Сервантеса превратил хранилище в «Ящик букв», Каха-де-лас-Летрас: с 2007 года писатели, художники и музыканты оставляют в банковских ячейках запечатанные рукописи, письма и памятные вещи. Некоторые ячейки, по воле дарителя, откроют только через много лет.

    Институт Сервантеса создан в 1991 году, чтобы учить испанскому языку и рассказывать об испанской культуре по всему миру, и у него есть центр в Москве. Так что имя человека, который умер в паре кварталов отсюда небогатым, сегодня стоит на дверях почти сотни культурных центров на пяти континентах. Теперь иди по Калле-де-Алькала к фонтану Сибелес и сверни налево, на бульвар Реколетос: там, в кафе с 1888 года, закончится наша прогулка.

12. 12. Кафе Хихон: последняя литературная тертулия

    Paseo de Recoletos 21, 28004 Madrid, Spain

    Открой дверь кафе на бульваре Реколетос, и ты окажешься в другом времени: мраморные столики, бархатные диваны, зеркала, деревянные панели, неторопливые официанты. Кафе Хихон работает здесь с 1888 года. Основал его выходец из Астурии и назвал в честь родного города, Хихона. Бульвар Реколетос за окном в девятнадцатом веке был местом вечерних прогулок светского Мадрида, а чуть выше по нему стоит Национальная библиотека Испании, крупнейшая в стране.

    Мадрид конца девятнадцатого и первой половины двадцатого века жил в кафе. Тертулия — испанское изобретение: компания, которая годами собирается в одном и том же кафе, за одним и тем же столиком, в один и тот же час, чтобы спорить о литературе, политике и друг о друге. У каждой тертулии был свой вождь, свои ритуалы и свои враги за соседним столиком. Большинство знаменитых литературных кафе Мадрида давно закрылись. Хихон — один из немногих уцелевших.

    Особенно важным он стал после гражданской войны. В сороковые годы, в бедном и подцензурном Мадриде, сюда приходили писатели, у которых не было ни денег, ни свободы, и одна чашка кофе давала право сидеть за столиком часами, в тепле. Здесь бывал молодой Камило Хосе Села, будущий нобелевский лауреат, и многие узнают дух этих столиков в его романе «Улей», где жизнь послевоенного Мадрида крутится вокруг одного кафе.

    В 1949 году актёр, режиссёр и писатель Фернандо Фернан Гомес вместе с друзьями учредил литературную премию «Кафе Хихон» для молодых романистов, и её вручают до сих пор. Представь: премию придумали прямо за этими столиками, между разговорами и сигаретным дымом. Кафе, которое само стало литературной институцией, — такое бывает нечасто.

    Вот и замкнулся круг. Ты начал у бронзового монаха, придумавшего Дон Жуана, прошёл мимо дома, где умер Сервантес, мимо его могилы и сада его соперника, по стихам на мостовой, через клуб спорщиков и ступени парламента... и пришёл в кафе, где испанская литература до сих пор разговаривает сама с собой. Закажи кофе, сядь у окна и посмотри на бульвар. В Мадриде книги часто начинаются вот так — за столиком, между двумя чашками.