Музыкальная Вена и кофейни: Моцарт, Бетховен, Штраус

От мраморных сводов кафе «Централь» и витрин «Демеля» через квартиру, где родилась «Свадьба Фигаро», и зал первой «Героической» к золотому Штраусу и Золотому залу Музикферайна

Vienna · 11 stops · 27 мин аудио · Generated October 2026

1. Кафе «Централь» в палаццо Ферстель

Herrengasse 14, 1010 Wien, Austria

Толкни тяжёлую дверь на Херренгассе и задержись на пороге: высокие своды на колоннах, как в соборе, мраморные столики, газеты на деревянных держателях и тихий звон ложечек. Это кафе «Централь». Оно открылось в 1876 году в палаццо Ферстель, построенном для банка и биржи.

Венская кофейня совсем не то же самое, что кафе где-нибудь ещё. Это вторая гостиная, где за одной чашкой можно просидеть полдня, а кельнер принесёт стакан воды и не станет торопить. Не зря в 2011 году венскую кофейную культуру внесли в национальный реестр нематериального культурного наследия Австрии, который ведёт Австрийская комиссия по делам ЮНЕСКО. У входа за столиком сидит фигура писателя Петера Альтенберга. Он проводил здесь столько времени, что указывал «Централь» как свой адрес. Сюда, говорят, заглядывали и Адольф Лоос, и Стефан Цвейг, и чуть ли не вся интеллектуальная Вена начала двадцатого века.

А теперь легенда, которую тут обожают рассказывать. С 1907 по 1914 год в Вене жил эмигрант Лев Бронштейн, будущий Троцкий, и, говорят, часами играл здесь в шахматы. Когда австрийскому министру будто бы доложили, что в России может случиться революция, тот усмехнулся: «И кто же её сделает? Уж не господин ли Бронштейн из кафе «Централь»?» Кто именно это сказал и говорил ли вообще, неизвестно. Но анекдот живёт уже больше века.

Вена тех лет вообще была удивительным местом. В начале 1913 года в городе одновременно жили Троцкий, приехавший ненадолго Сталин, молодой неудачливый художник Гитлер и, конечно, Зигмунд Фрейд. Встречались ли они на этих улицах, никто не знает, скорее всего, нет. Но от этой мысли кофе становится чуть горче.

Кафе закрылось в годы войны и вернулось к жизни лишь спустя десятилетия, после реставрации дворца. Допивай свой меланж и выходи на Херренгассе. Иди к площади с зелёным куполом, но на саму площадь не выходи: перед ней сверни налево, на Кольмаркт. Там пахнет шоколадом. Если у входа в «Централь» очередь, не огорчайся: ради этих сводов стоит подождать.
2. Кондитерская «Демель» на Кольмаркте

Kohlmarkt 14, 1010 Wien, Austria

Остановись у витрины на Кольмаркте. За стеклом сахарные скульптуры, торты-дворцы, марципановые фигурки, а на вывеске гордый старинный титул: императорский и королевский придворный кондитер. Это «Демель», и ведёт он свою историю с 1786 года.

Основал кондитерскую Людвиг Дене, и стояла она поначалу у старого Бургтеатра, буквально в двух шагах отсюда. В 1857 году дело перешло к подмастерью Кристофу Демелю, и с тех пор фамилия прилипла к заведению навсегда. На Кольмаркт кондитерская переехала в 1888 году, и интерьеры с тех пор почти не меняли: зеркала, тёмное дерево, бархат. В глубине зала, за стеклянной стеной, видна кухня, где кондитеры работают прямо на глазах у публики.

Официантки здесь по традиции носят чёрные платья с белыми воротничками и обращаются к гостю в третьем лице, примерно так: «Изволили выбрать?» Этой старомодной вежливостью здесь гордятся не меньше, чем тортами. Звучит как сцена из оперетты, и это не случайно: оперетта и венская кондитерская выросли в одном и том же городе и в одно и то же время. Есть и легенда, что императрица Сиси обожала здешние засахаренные фиалки. Верить или нет, решай сам, но фиалки продают до сих пор. Скорее всего, это красивая сказка, но торговать сказками в Вене тоже умеют.

А теперь неожиданный поворот. В 1970-х годах «Демель» купил эксцентричный дизайнер Удо Прокш, и наверху собирался его закрытый клуб, куда ходили министры и политики. Позже выяснилось, что Прокш устроил гибель грузового судна «Лукона» ради страховки. В 1977 году корабль взорвался и затонул в Индийском океане, погибли шесть моряков. Прокша осудили на пожизненный срок, а дело стоило карьеры нескольким высокопоставленным политикам.

И ещё одна интрига: у «Демеля» многолетняя тяжба с отелем «Захер» за право называть свой торт настоящим. Но об этой войне мы поговорим у её второго участника. Теперь иди по Кольмаркту до Грабена, сверни направо, а потом почти сразу в узкую Доротеергассе. Там ждёт кофейня совсем другого характера.
3. Кафе «Хавелка» на Доротеергассе

Dorotheergasse 6, 1010 Wien, Austria

Загляни в низкую дверь на Доротеергассе. Внутри полумрак, тесные столики, потемневшие стены, сплошь увешанные афишами и плакатами выставок. Кажется, что время здесь остановилось где-то в середине прошлого века. Это кафе «Хавелка». Сесть бывает непросто: столики тесные, и к тебе запросто подсядут незнакомцы, это здесь в порядке вещей.

Леопольд и Жозефина Хавелка взяли кофейню в 1939 году, но почти сразу Леопольда забрали на войну. После 1945 года супруги открылись снова, и почти ничего здесь с тех пор не перестраивали. Этот дух и притянул богему: в послевоенные годы за этими столиками сидели художники, поэты, актёры, и среди них Фриденсрайх Хундертвассер и Эрнст Фукс. Говорят, иные расплачивались не деньгами, а рисунками. Стены и сегодня похожи на галерею, развешанную без всякого куратора.

Но главная легенда «Хавелки» из теста. Жозефина пекла бухтельн, мягкие дрожжевые булочки со сливовым повидлом, и подавали их поздно вечером, прямо из печи. За ними сюда ходили к ночи, как в другие места ходят за последним бокалом. Жозефины не стало в 2005 году, а Леопольд дожил до ста лет и до последнего приходил в своё кафе. Рецепт бухтельн остался в семье. Булочки посыпают сахарной пудрой и едят горячими, и ни одна диета этого не выдерживает.

Теперь про музыку. В 1975 году венский бард Георг Данцер выпустил песню о том, как в «Хавелку» посреди вечера зашёл совершенно голый человек, а публика сделала вид, что ничего особенного не происходит. Песня стала хитом, а кафе окончательно вошло в венский фольклор. Тонкий портрет местной публики: здесь удивить кого-то очень трудно. Венцы любят эту песню до сих пор и вспоминают её первой, едва речь заходит о «Хавелке».

Курить тут, кстати, давно нельзя: в Австрии курение в заведениях запретили в 2019 году, и легендарный дым остался только на снимках. А теперь вернись на Грабен и иди к собору Святого Стефана. Обойди его, и в тихой улочке Домгассе, за самой апсидой, тебя ждёт квартира, где Моцарт был по-настоящему счастлив.
4. Дом Моцарта на Домгассе

Domgasse 5, 1010 Wien, Austria

Посмотри на этот спокойный дом с жёлтым фасадом в узкой Домгассе, в двух минутах от собора. С осени 1784 по весну 1787 года здесь, на втором этаже, жил Вольфганг Амадей Моцарт. Из всех его венских квартир, а он переезжал больше десяти раз, уцелела только эта. Долгое время дом так и называли: Дом Фигаро.

И это была лучшая квартира в его жизни. Четыре комнаты, два кабинета, кухня, богатый дом, дорогая аренда. Моцарту под тридцать, он модный пианист, у него ученики, подписные концерты, жена Констанца и маленький сын. Говорят, у него даже был собственный бильярдный стол: он обожал бильярд и, по слухам, мог играть ночь напролёт. Именно здесь он написал «Свадьбу Фигаро», премьера которой прошла в 1786 году. Аренда по меркам эпохи была очень дорогой, и Моцарт мог её себе позволить лишь потому, что в эти годы зарабатывал как никогда.

А в феврале 1785 года сюда приехал отец, Леопольд Моцарт. Однажды вечером в квартире играли квартеты, и среди гостей был Йозеф Гайдн. Гайдн повернулся к Леопольду и сказал слова, которые тот с гордостью передал в письме дочери: перед Богом и как честный человек, ваш сын величайший композитор из всех, кого я знаю лично или по имени. Представь лицо отца, который всю жизнь сомневался в сыне.

Весной 1787 года семья переехала в квартиру подешевле, и началась полоса долгов. А в том же апреле в Вену приехал шестнадцатилетний Людвиг ван Бетховен из Бонна, мечтавший учиться у Моцарта. Есть легенда, что Моцарт послушал его импровизации и сказал друзьям: этот юноша ещё заставит о себе говорить. Доказательств нет, а Бетховену вскоре пришлось вернуться домой к больной матери. Он вернётся в Вену в 1792 году, уже навсегда, но Моцарта к тому времени не будет в живых.

Сейчас здесь музей. А мы идём дальше, в одну из старейших кофеен Вены, где Моцарт дал свой последний публичный концерт. Иди на юг, через Зингерштрассе, к Химмельпфортгассе, улице Райских врат.
5. Кафе «Фрауэнхубер»: последний концерт Моцарта

Himmelpfortgasse 6, 1010 Wien, Austria

Ты на Химмельпфортгассе, улице Райских врат, и перед тобой скромная вывеска кафе «Фрауэнхубер». Красные бархатные диваны, полукруглые окна, ни одного лишнего звука. Кофейня работает с 1824 года и считается одной из старейших в Вене, среди тех, что существуют до сих пор. Кофе здесь подают по-старому: на серебряном подносе, со стаканом воды, и никто не попросит тебя освободить столик.

А в восемнадцатом веке в этом доме был ресторан Игнаца Яна, придворного поставщика угощений. При ресторане имелся зал, где устраивали концерты, и венская публика приходила сюда одновременно послушать музыку и поужинать. Больших концертных залов в Вене тогда ещё не было, и музыка жила в дворцовых салонах, трактирах и бальных залах. Кофе, еда и музыка в одном помещении: ничего не напоминает?

4 марта 1791 года в зале Яна выступил Моцарт. Он играл свой последний фортепианный концерт, си-бемоль мажорный. Партитуру этого, двадцать седьмого по счёту концерта он закончил в январе того же года. Никто ещё не знал, что это его последнее публичное выступление как пианиста. Через девять месяцев, в декабре того же года, Моцарта не стало, ему было тридцать пять. Музыка этого концерта, кстати, удивительно светлая и спокойная, как будто прощание без слёз. Слушая её, трудно поверить, что автору оставалось жить меньше года.

Через несколько лет в том же зале играл и молодой Бетховен, уже покоривший венские салоны как пианист-виртуоз. Так что на этом пятачке пересеклись пути двух гениев, которые лично, скорее всего, так и не встретились. А по соседству, в доме номер 8, стоит Зимний дворец принца Евгения Савойского, полководца, который тоже любил искусство и не жалел на него денег. Позже город обзавёлся настоящими концертными залами, но привычка слушать музыку за чашкой кофе так и осталась частью Вены.

Если хочется, присядь и закажи меланж, это венский ответ капучино: эспрессо с горячим молоком и пеной. Потом иди на запад, через Кернтнерштрассе и площадь Нойер Маркт, к маленькой площади Лобковиц. Там Бетховен однажды вычеркнул имя Наполеона.
6. Дворец Лобковиц: «Героическая» симфония

Lobkowitzplatz 2, 1010 Wien, Austria

Перед тобой барочный дворец с массивным порталом на тихой площади. Ничего кричащего, но именно здесь в 1804 году впервые прозвучала музыка, которая перевернула симфонию. Это дворец Лобковиц, сегодня в нём Театральный музей. Дворец построили в 1680-х годах, и это одно из первых больших барочных зданий Вены после турецкой осады 1683 года.

Хозяином дворца был князь Йозеф Франц Максимилиан Лобковиц, богач и меломан, державший собственный оркестр. Бетховен написал Третью симфонию, и князь, купив право первого исполнения, устроил в своём зале частное прослушивание. Позже, в 1809 году, Лобковиц вместе с эрцгерцогом Рудольфом и князем Кинским назначил Бетховену ежегодное содержание, лишь бы тот не уехал из Вены. Зал так и называют теперь Эроика-зал. Представь: тесное пространство, оркестр, несколько десятков приглашённых и почти пятьдесят минут музыки небывалой длины и мощи.

Симфония задумывалась в честь Наполеона, генерала республики. Но в мае 1804 года Наполеон объявил себя императором, и, по рассказу ученика Бетховена Фердинанда Риса, композитор в ярости разорвал титульный лист. В сохранившейся рукописной копии имя Бонапарта выскоблено так сильно, что в бумаге осталась дыра. Симфония стала «Героической» и была посвящена князю Лобковицу. Публичная премьера прошла в 1805 году в Театре ан дер Вин, и критики жаловались, что симфония невыносимо длинная.

Теперь русская нота. Через пару лет, в 1806 году, Бетховен написал три квартета для русского посла в Вене графа Андрея Разумовского, страстного скрипача. Разумовский содержал собственный квартет, один из лучших в городе, и эту музыку венцы впервые слышали у него. В двух из них звучат русские народные темы, и одна из них, «Слава», позже прозвучит в сцене коронации в «Борисе Годунове» Мусоргского. Великолепный дворец Разумовского до сих пор стоит в третьем районе, далековато от нашего маршрута, а в 1814 году, во время Венского конгресса, в нём случился страшный пожар.

Щедрость дорого обошлась Лобковицу: музыка и театр съели его состояние, и в конце жизни он почти разорился. А мы идём за угол, мимо Альбертины, на Филармоникерштрассе, к отелю, чьё имя знает каждый сладкоежка мира.
7. Отель «Захер» и торт, из-за которого судились

Philharmonikerstraße 4, 1010 Wien, Austria

Перед тобой фасад с красными маркизами и золотыми буквами, а за углом видна оперная сцена. Отель «Захер» открылся в 1876 году, и его история началась с торта, придуманного за сорок с лишним лет до этого. Внутри красный бархат, хрустальные люстры, портреты в тяжёлых рамах, и отель гордится тем, что почти не изменился.

В 1832 году, как гласит история, князь Меттерних заказал своим поварам необычный десерт для важных гостей. Шеф-повар заболел, и задачу получил шестнадцатилетний ученик Франц Захер. Он испёк шоколадный бисквит с абрикосовым джемом под тёмной шоколадной глазурью. На словах рецепт прост, но точные пропорции отель хранит как государственную тайну. Его сын Эдуард позже открыл этот отель, и торт стал его визитной карточкой. Меттерних, говорят, остался доволен, хотя по-настоящему знаменитым торт стал гораздо позже.

Но настоящей звездой отеля была вдова Эдуарда, Анна Захер. С 1892 года она железной рукой правила отелем, курила сигары и держала французских бульдогов. У неё обедали эрцгерцоги, дипломаты и оперные певцы, а в отдельных кабинетах тайно ужинали пары, которым не стоило попадаться на глаза. Знаменитых гостей Анна просила расписаться на скатерти, а потом вышивала подписи нитками. Так появилась, пожалуй, самая звёздная скатерть Европы.

А теперь обещанная война. Внук Франца, тоже Эдуард, работал в «Демеле» и принёс туда семейный рецепт. Отель и кондитерская много лет судились за право называть свой торт настоящим. В 1963 году стороны договорились: «Оригинальный Захер-торт» у отеля, «Эдуард-Захер-торт» у «Демеля». Венцы с иронией называли эту тяжбу шоколадной войной. Разница, говорят, в джеме: у отеля абрикосовый слой ещё и посередине, у «Демеля» только под глазурью. Проверить можно только одним способом, и он тебе понравится.

Ешь его по-венски, с облаком несладких сливок. Отель печёт свои торты сотнями тысяч в год и рассылает по всему миру в деревянных коробочках. А теперь иди на восток, через Кернтнерштрассе, по узкой Аннагассе до Зайлерштетте. Там стоит дворец, где родился самый знаменитый оркестр мира.
8. Дом музыки: где родился Венский филармонический

Seilerstätte 30, 1010 Wien, Austria

Перед тобой элегантный дворец на Зайлерштетте, бывший дом эрцгерцога Карла. Того самого полководца, который в 1809 году под Асперном впервые в открытом бою нанёс поражение Наполеону. С 2000 года здесь Дом музыки, музей, где музыку не столько смотрят, сколько слушают, трогают и даже дирижируют ею.

В этом доме жил композитор и дирижёр Отто Николаи, автор оперы «Виндзорские проказницы». В 1842 году он собрал музыкантов придворной оперы и дал с ними первый самостоятельный концерт. Так родился Венский филармонический оркестр. Первый концерт прошёл в марте 1842 года в Редутном зале, и с тех пор оркестр почти два века остаётся главным голосом венской музыки. Устроен он до сих пор необычно: это самоуправляемое объединение, музыканты сами выбирают дирижёров и сами решают, что играть.

При этом традиции у оркестра долго были очень консервативными. Женщин в его ряды официально принимали лишь с 1997 года, первой стала арфистка Анна Лелкеш. А о годах нацизма, когда из оркестра изгнали музыкантов-евреев и нескольких из них убили, оркестр открыто рассказывает сам, это часть его истории. Честный разговор о прошлом здесь, пожалуй, тоже традиция, только новая.

Теперь развлечение. Наверху можно встать за пульт перед виртуальным оркестром и взмахнуть палочкой. Если поведёшь темп слишком медленно или слишком быстро, музыканты на экране остановятся, и один из них вежливо, но очень по-венски выскажет тебе всё, что думает. Попробуй, это и смешно, и неожиданно поучительно: дирижировать гораздо труднее, чем кажется из зала. Есть и игра в кости по мотивам Моцарта: бросаешь кубики и сочиняешь вальс. Говорят, сам Моцарт такой забавой не брезговал, хотя авторство той игры спорно.

А звуковой этаж посвящён тому, как мы вообще слышим: от гула в утробе матери до шума города. Это скорее аттракцион, чем лекция, и в него с удовольствием играют и дети, и взрослые. Выходи и иди по Иоганнесгассе на восток, к Рингу. Перейди его, и ты в Городском парке. Ищи блеск золота среди деревьев.
9. Городской парк: золотой Штраус и Курсалон

Stadtpark, Parkring, 1010 Wien, Austria

Вот он, тот самый блеск: под мраморной аркой, среди пляшущих нимф, стоит Иоганн Штраус-сын со скрипкой у плеча, весь в золоте. Это, пожалуй, самый фотографируемый памятник Вены. Его открыли в 1921 году, а позолотили позже, и венцы до сих пор спорят, не слишком ли он блестит. Сам парк открыли в 1862 году на месте бывших городских укреплений, и это был первый общественный парк новой Вены.

Штраус для Вены не просто композитор, это звук самого города. «На прекрасном голубом Дунае» он написал в 1867 году, сначала как хоровую песню для мужского хора, и в Вене её приняли довольно прохладно. Настоящий успех пришёл в том же году на Всемирной выставке в Париже, а потом вальс стал неофициальным гимном Австрии.

А теперь русская глава. Больше десяти летних сезонов, начиная с 1856 года, Штраус играл в Павловске под Петербургом, в концертном зале при железнодорожном вокзале. Публика сходила по нему с ума, а сам он влюбился в Ольгу Смирнитскую, но её родители брак не одобрили. Вместе с братом Йозефом Иоганн написал для павловской публики знаменитую «Пиццикато-польку», где оркестр играет вообще без смычков. Говорят, в концертные вечера поезда из Петербурга в Павловск были набиты меломанами до отказа.

Обернись к светлому зданию в стиле итальянского Возрождения. Это Курсалон, построенный в 1860-х годах как курортный павильон, где собирались пить минеральную воду. Лечебная затея не прижилась, зато в октябре 1868 года здесь впервые дирижировал Штраус, и зал стал храмом вальса. Танец, который когда-то считали неприличным из-за слишком тесных объятий, отсюда разошёлся по всем бальным залам мира.

В парке прячутся и другие музыканты: Шуберт, Брукнер, Легар. Поздоровайся с ними на ходу. У каждого здесь свой памятник, и парк давно превратился в музыкальный пантеон под открытым небом. А потом иди на юг, вдоль речки Вены, и через улицу Ам Хоймаркт к большому зданию с надписью над входом.
10. Концертхаус

Lothringerstraße 20, 1030 Wien, Austria

Перед тобой огромное светлое здание в духе позднего модерна, а над входом надпись из «Нюрнбергских мейстерзингеров» Вагнера: «Чтите своих немецких мастеров». Это Концертхаус. Его открыли в октябре 1913 года, и на торжестве присутствовал сам император Франц Иосиф.

Для открытия Рихард Штраус написал «Торжественную прелюдию» для огромного оркестра и органа. Строили здание мастера театральной архитектуры Фельнер и Хельмер вместе с Людвигом Бауманом. Задумывалось оно как дом для всех: не только для избранной публики, но и для хоров, любителей, студентов. Под одной крышей несколько залов разного размера, и в один вечер в них может звучать совершенно разная музыка. Большой зал вмещает почти две тысячи слушателей, а рядом его младшие братья, залы имени Моцарта и Шуберта.

Есть в дате открытия что-то щемящее. 1913 год, последний мирный год старой империи. Всего через год начнётся война, через пять лет империи не станет, а дом, построенный для её праздников, переживёт и её, и бури следующего века. На рубеже двадцатого и двадцать первого веков здание основательно отреставрировали, и сегодня оно выглядит почти так же, как в день открытия.

Если Музикферайн, куда мы скоро придём, считается храмом классики, то Концертхаус всегда был немного бунтарём. Здесь играет Венский симфонический оркестр, здесь звучит современная музыка, джаз, песни со всего мира. Здесь бывают и детские концерты, и ночные фестивали, и выступления звёзд эстрады. В той же постройке с отдельным входом работает Академитеатр, вторая сцена Бургтеатра, так что публика оперы, театра и концертов сталкивается здесь буквально в одном квартале.

Кстати, в Вене между этими двумя залами всегда было здоровое соперничество, почти как между футбольными клубами. Но настоящие венские меломаны, конечно, ходят и туда, и туда. Иди теперь на запад по Лотрингерштрассе. По пути, на своей площади, сидит в кресле бронзовый Бетховен, окружённый аллегорическими фигурами и девятью маленькими путти, по числу его симфоний, и смотрит так строго, будто услышал фальшивую ноту. Дальше, к зданию цвета песка и терракоты. Наша прогулка закончится в самом знаменитом концертном зале мира.
11. Музикферайн и Золотой зал

Musikvereinsplatz 1, 1010 Wien, Austria

Перед тобой здание цвета песка и терракоты, с колоннами, кариатидами и греческими фронтонами, будто античный храм. Это Музикферайн, дом Общества друзей музыки, построенный датским архитектором Теофилом Хансеном и открытый 6 января 1870 года.

Внутри Золотой зал, и музыканты всего мира произносят его название с придыханием. Он устроен как обувная коробка: длинный, узкий, высокий. Золотые кариатиды, потолок с Аполлоном и музами, деревянный пол. Говорят, Хансен ничего не рассчитывал по формулам акустики, их тогда толком и не было, а получил, возможно, лучший звук на планете. Зал резонирует, как огромная скрипка. В концертные вечера стоячие места за последними рядами заполняют студенты и меломаны, готовые простоять весь вечер ради этого звука.

У Общества друзей музыки, основанного в 1812 году, своя великая история. Несколько сезонов его концертами руководил Иоганнес Брамс, а в архиве хранятся рукописи Моцарта, Бетховена, Шуберта и самого Брамса. Здесь звучали премьеры Брукнера и Малера, сюда до сих пор стремятся попасть все дирижёры мира. Из школы при Обществе выросла и главная консерватория Вены, нынешний Университет музыки.

А теперь честно о самом знаменитом концерте. Новогодний концерт Венского филармонического впервые прошёл 31 декабря 1939 года, в нацистской Вене, под управлением Клеменса Крауса. С 1941 года его играют 1 января. После войны концерт очистился от того прошлого и стал совсем другим: праздником, который из этого зала транслируют в десятки стран, и миллионы людей встречают год под вальсы Штраусов. Дирижёра для него приглашают каждый год нового, и встать за пульт в этот день для любого маэстро огромная честь.

В финале всегда звучит «Марш Радецкого», и весь зал хлопает в такт под жест дирижёра. Даже самые чопорные слушатели в этот момент улыбаются, как дети. Вот и всё. Ты прошёл от кафе «Централь» до Золотого зала, от первой чашки кофе до последнего аккорда. Вена, как видишь, звучит на каждом углу. Остаётся одно: хотя бы раз услышать её изнутри.