Русский Амстердам

От Петра Великого до Эрмитажа: три века русского следа в городе каналов

Amsterdam · 15 stops · 7.8 km · ~2.5 h · Generated March 2026

1. 1. Центральный вокзал: ворота в голландский мир

   Amsterdam Centraal Station

   Перед вами — Амстердам Центраал, главный вокзал голлАндской столицы. Взгляните на этот величественный фасад из красного кирпича... Трудно поверить, но всё это грандиозное здание стоит посреди воды! Вокзал построен на трёх Искусственных островах залива Эй, на восьми тысячах шестистах восьмидесяти семи деревянных сваях, вбитых на тридцать метров вглубь песчаного дна.

   А знаете, откуда взялся песок для этих островов? Из дюн при строительстве СевероморскОго канАла у города Велсен. Буквально целый архипелаг насыпали посреди гавани!

   Архитектором стал ПьЕр Кюйперс — тот самый, кто создал Рейксмузеум. Если вы видели эти два здания, сходство бросается в глаза. Но здесь Кюйперс пошёл ещё дальше. Поднимите взгляд на две башенки в центре фасада. Многие думают, что это два циферблата... Но нет! Одна башня — часы, а вторая — Флюгер, показывающий направление ветра. Часы символизируют железнодорожную эпоху, а флюгер — морскую торговлю Нидерландов. Над главным входом — полукруглые рельефы, изображающие персонификации Азии, Африки и Америки, несущие свои дары Амстердаму... прямо как на королевском дворце на площади Дам.

   А теперь секрет, который мало кто знает. Интерьеры вокзала расписывал австрийский художник Георг Штурм — соученик самого ГустАва КлИмта по венской школе. Его шедевр — Королевская комната ожидания в восточной части вокзала, у платформы два Б, с аллегориями Четырёх Эпох. Туда нельзя зайти, но можно полюбоваться роскошными воротами.

   Строительство было катастрофически сложным! Грунт проседал, здание обрушивалось Несколько раз, и работы растянулись с тысяча восемьсот восемьдесят первого по тысяча восемьсот восемьдесят девятый год. Пятнадцатого октября тысяча восемьсот восемьдесят девятого года вокзал наконец открылся — и горожане платили двадцать пять центов просто за право Посмотреть на него! За первые два дня пришли десятки тысяч человек. А с тех пор всё здание просело на двадцать пять сантиметров. Но голландцы говорят — теперь стабильно.

   Кстати, само решение поставить вокзал здесь вызвало яростные споры. Город хотел строить на Лейдсеплейн, но правительство в Гааге настояло на набережной. Историк Герт Мак писал, что амстердАмцы считали этот план... самым отвратительным нападением на красоту и славу столицы. Вокзал навсегда отрезал средневековый город от открытой воды залива Эй — того самого залива, по которому двумя веками ранее причалил к этим берегам Пётр Первый.

2. 2. Схепвартхёйс: дворец мореплавателей

   Scheepvaarthuis, Prins Hendrikkade 108, Amsterdam

   Взгляните на это здание... Оно похоже на огромный корабль, застывший посреди города. Острый угол фасада — это Нос корабля, а на самом верху восседает Нептун, бог морей. Перед вами — СхЕпвартхёйс, Дом судоходства.

   Это место хранит Древнюю память. Именно отсюда второго апреля тысяча пятьсот девяносто пятого года КорнЕлис де Хаутман отправился в плавание на четырёх кораблях — «МаврИций», «Амстердам», «ГоллАндия» и «Дауфье» — в первую голландскую экспедицию к Ост-Индии. Из двухсот пятидесяти членов экипажа домой вернулись только восемьдесят семь... слишком слабые, чтобы самостоятельно пришвартовать свои суда. Но этот рейс Сломал португальскую монополию на торговлю пряностями и положил начало голландской колониальной империи.

   А знаете, кто создал этот шедевр? В тысяча девятьсот двенадцатом году заказ получил молодой архитектор Йохан Мелхиор ван дер Мей — лауреат голландской Римской премии тысяча девятьсот шестого года. Ему было всего тридцать четыре! Он привлёк коллег — МихЕла де Клерка и Пита Крамера — и вместе они создали то, что теперь считается Первым подлинным образцом Амстердамской школы архитектуры.

   Здание задумано как «гезамткунстверк» — тотальное произведение искусства. Ван дер Мей использовал более двухсот видов камня для фасада. Бетонный каркас — революционный по тем временам — освободил стены от несущей функции, и они стали Холстом для скульпторов.

   Посмотрите внимательно! По фасаду расположены двадцать девять каменных голов — это мореплаватели, картографы и губернаторы семнадцатого века. А у входа четыре мраморные фигуры олицетворяют четыре океана. Каждый океан передан с особым характером: мистика Индийского, солнечная улыбка Средиземного моря, бурный нрав Атлантики и одиночество южной Пацифики.

   В тысяча девятьсот сорок втором году нацисты реквизировали здание для немецкого «Социального управления», оттеснив судоходные компании на верхние этажи. Но в сорок пятом моряки вернулись. А потом... здание постепенно пришло в упадок. В восьмидесятых его занял городской транспорт, и амстердамцы знали это место как контору, где оплачивают штрафы за блокиратор на колесе.

   Под слоем копоти фасад оказался Гораздо светлее, чем все думали. В две тысячи седьмом году здание открылось как пятизвёздочный отель Гранд Амрот. А внутри — мраморная лестница, витражный потолок с картами морских путей семнадцатого века... и даже дельфины из дельфтского фарфора на дне бассейна. Корабль, который так и не отплыл — но всё ещё хранит дух великих открытий.

3. 3. Башня Схрейерсторен: «Башня плача» и Генри Гудзон

   Schreierstoren, Prins Hendrikkade 94, Amsterdam

   Перед вами — приземистая каменная башня с толстыми стенами, словно вросшая в набережную. Это СхрЕйерсторен, одна из старейших построек Амстердама. Её возвели в тысяча четыреста восемьдесят седьмом году как часть городской оборонительной стены. Отсюда можно было просматривать гавань и при необходимости обстреливать вражеские корабли. Сегодня это Единственная полностью сохранившаяся башня средневековых укреплений города.

   Многие гиды рассказывают, что это «Башня плача» — якобы здесь жёны рыдали, провожая мужей в море. Красивая история... но это миф. А знаете, откуда он взялся? Старое голландское название башни — «СхрАйерсхуксторен» — означает «башня на остром углу», ведь городская стена здесь делала резкий поворот. Со временем слово «схрай» — «острый» — сократилось до «схрей», что по-голландски звучит как «плакать». Путаницу усилила полустёртая табличка тысяча пятьсот шестьдесят девятого года на стене башни: на ней женщина смотрит в сторону корабля. Но это не плачущая жена моряка... это аллегория самого Амстердама — города в беде, когда началась Восьмидесятилетняя война с ИспАнией, а морские гёзы блокировали амстердамскую гавань.

   А теперь — главная история этого места. Четвёртого апреля тысяча шестьсот девятого года именно отсюда отплыл англичанин Генри Гудзон на корабле «Халве Ман» — «Полумесяц» — с экипажем из восемнадцати голландских и английских моряков. Голландская Ост-Индская компания наняла его искать северо-восточный путь в Азию через Арктику. Но льды преградили дорогу... и Гудзон, нарушив контракт, развернул корабль на запад. В сентябре он вошёл в устье реки, которую позже назовут его именем, и поднялся до нынешнего ОлбанИ. Он так и не понял, что МанхЭттен и ЛонгАйленд — это острова! Но его торговля мехами с местными племенами заложила основу голландской колонизации. Через шестнадцать лет на МанхЭттене появится НовЫй Амстердам — будущий НьЮ-Йорк.

   Обратите внимание на мемориальные таблички на стене. Одна из них установлена в тысяча девятьсот двадцать седьмом году по инициативе Исторического общества ГрЕнвич-Виллиджа из Нью-Йорка. А ещё выше — надпись на латыни «НавигАре нецЕссе эст» — «Плавать необходимо» — в память о первом голландском плавании в Ост-Индию КорнЕлиса де Хаутмана в тысяча пятьсот девяносто пятом году.

   И вот ещё один удивительный факт: кирпич из этой самой башни вмурован в стену ТрибЮн-Тауэр в ЧикАго — небоскрёба, в фасад которого встроены фрагменты ста пятидесяти знаменитых зданий мира.

4. 4. Синт-Николаскерк: святой моряков и жриц любви

   Sint Nicolaaskerk, Prins Hendrikkade 73, Amsterdam

   Взгляните на это величественное здание с двумя башнями и куполом высотой пятьдесят восемь метров. Перед вами Синт-НиколАскерк... главная католическая церковь Амстердама. Но чтобы понять, почему она стоит именно Здесь, нужно вернуться на семь столетий назад.

   В тысяча триста шестом году епископ Утрехтский освятил первую церковь Святого НиколАса — ту самую, которая сейчас известна как Ауде Керк, Старая Церковь. Святой НиколАй из Миры был покровителем моряков, а для портового Амстердама это значило Всё. Но покровительствовал он не только морякам. Знаете, кого ещё защищал этот святой? Проституток. И церковь, которую вы видите сейчас, стоит ровно между гаванью и кварталом красных фонарей. Совпадение? Амстердамцы так не думают.

   В тысяча пятьсот семьдесят восьмом году случилась АльтерАция — протестантский переворот. Католические храмы были конфискованы. Статуи разбиты, алтари вынесены. И больше двухсот лет католикам пришлось молиться Тайно... в так называемых схаулкеркен — скрытых церквях, спрятанных на чердаках обычных домов. Самая знаменитая из них — «Онс Ливе Хер оп Солдер», «Господь наш на чердаке», буквально в нескольких шагах отсюда.

   И вот в тысяча восемьсот восемьдесят четвёртом году, когда католическое богослужение Наконец снова стало легальным, архитектор АдриАнус Блейс получил заказ на Этот храм. Он выбрал стиль необарокко и неоренессанс — сознательно отойдя от модной тогда неоготики. Это был Вызов. Через три года, в тысяча восемьсот восемьдесят седьмом, церковь была освящена. Обратите внимание: две башни чуть Асимметричны — строить пришлось на тесном городском участке.

   Внутри — орган немецкого мастера Вильгельма Зауэра тысяча восемьсот восемьдесят девятого года. Это его Единственная крупная работа в Нидерландах, и она до сих пор в оригинальном состоянии. А росписи, изображающие жизнь Святого НиколАса, художник Ян Дунселман создавал почти Сорок лет — с тысяча восемьсот девяносто первого по тысяча девятьсот двадцать восьмой год. Вся жизнь... посвящённая одному храму.

   В двадцать первом веке история сделала ещё один поворот. В две тысячи двенадцатом году, к стодвадцатипятилетию, Папа Бенедикт Шестнадцатый присвоил церкви почётный статус малой базилики. А в бронзовое основание нового алтаря вписали сюжет знаменитого «Чуда Амстердама» тысяча триста сорок пятого года — когда святая гостия, брошенная в огонь, отказалась сгореть. Чудо, с которого когда-то начался путь этого города к славе.

5. 5. Зедейк: морская дамба и деревянный кабак с обезьянами

   In 't Aepjen, Zeedijk 1, Amsterdam

   Взгляните на это здание. Потемневшее дерево, покосившийся фасад... Перед вами Ин'т Апьен — «У обезьян». Один из Двух сохранившихся деревянных домов во всём Амстердаме.

   Улица, на которой мы стоим, называется Зеедейк — «морская дамба». Её возвели в начале тринадцатого века как настоящую дамбу, чтобы защитить город от бурных вод залива Эй и Зёйдерзе. Без этой насыпи Амстердам попросту затопило бы. Обратите внимание на изгиб улицы — она до сих пор повторяет контуры старой дамбы. А знаете ли вы, что в тысяча пятьсот сорок четвёртом году Зеедейк стала Первой улицей в городе, на которой установили постоянные фонари?

   Но вернёмся к дому. Его построили между тысяча пятьсот сорок шестым и тысяча пятьсот пятидесятым годами. Боковые стены каменные, но несущая конструкция — целиком из дерева. Дело в том, что после разрушительных пожаров тысяча четыреста двадцать первого и тысяча четыреста пятьдесят второго годов император Карл запретил строить из дерева. Почти все деревянные здания исчезли. Уцелели лишь два — это и Хаутен Хёйс в Бегейнхофе.

   В семнадцатом веке здесь была таверна, куда захаживали моряки Ост-Индской компании. И вот тут начинается самое интересное. Моряки, которые пропивали всё жалование, расплачивались... обезьянами, привезёнными из далёкой ИндонЕзии. Трактирщик позволял это! Со временем обезьян стало так много, что заведение буквально кишело блохами. Тот, кто ночевал здесь, потом чесался неделями. Отсюда, по легенде, пошло голландское выражение «ин де ап Гелогеерд зейн» — «переночевать у обезьяны», что означает попасть в беду.

   Впрочем, нидерландская ВикипЕдия отмечает, что нет надёжных источников, подтверждающих, что здесь действительно была гостиница с обезьянами. Возможно, это красивая городская легенда.

   Но одна деталь — абсолютно реальна! Обезьян из таверны, согласно преданию, забрал постоянный клиент — Герард Вестерман. Тот самый Вестерман, который в тысяча восемьсот тридцать восьмом году основал зоопарк Артис — старейший в Нидерландах и пятый по возрасту в мире. Так что, быть может, пьяные моряки и их мартышки косвенно подарили Амстердаму его знаменитый зоопарк.

   Сегодня первый этаж — это уютное «коричневое кафе», которое открылось лишь в тысяча девятьсот девяностом году. Повсюду резные фигурки обезьян, старинные гравюры, бронзовая статуэтка на пивном кране. Деревянная лестница внутри когда-то вела на два этажа выше... но теперь она ведёт в никуда.

6. 6. Онс' Ливе Хер оп Солдер: тайная церковь на чердаке

   Museum Ons' Lieve Heer op Solder, Oudezijds Voorburgwal 38, Amsterdam

   Взгляните на этот дом перед вами. Обычный Амстердамский канальный дом семнадцатого века... четыре окна в ряд, каменный фасад, ничего примечательного. Но за этими стенами скрывается одна из самых невероятных тайн Золотого века Нидерландов.

   В тысяча пятьсот семьдесят восьмом году произошло событие, которое Амстердамцы называют Альтерацие — кальвинисты захватили власть в городе. Все католические церкви были конфискованы и переданы протестантам. Публичные мессы оказались под запретом. И вот представьте... тысячи католиков — купцов, ремесленников, простых горожан — в одночасье лишились права открыто молиться.

   Но Амстердамцы не были бы собой, если бы не нашли выход. Здесь родилось уникальное голландское явление — схёйлкерк, тайная домовая церковь. Протестантские власти Знали о них... и закрывали глаза, при одном условии — снаружи ничто не должно выдавать церковь.

   В тысяча шестьсот шестьдесят первом году богатый католический торговец Ян Хартман купил этот дом и два соседних здания в переулке Хейнтье Хуксстег. И за два года, к тысяча шестьсот шестьдесят третьему, он объединил чердаки Трёх домов в одно огромное пространство. Так появилась полноценная католическая церковь на сто пятьдесят прихожан — с алтарём в стиле барокко, исповедальней, даже галереями на двух уровнях!

   А вот деталь, которую мало кто знает. Церковь была посвящена Святому Николасу — покровителю Амстердама, который раньше был патроном Старой церкви, стоящей буквально в нескольких шагах отсюда. Католики словно забрали своего святого с собой — на чердак. Прихожане входили через неприметную дверь в переулке, поднимались по узким лестницам и, прежде чем войти в церковь, опускали пальцы в чашу со святой водой, встроенную прямо в стену.

   Сам Хартман недолго радовался своему детищу — он умер в апреле тысяча шестьсот шестьдесят восьмого года и был похоронен... в той самой протестантской Старой церкви. Его жена Элизабет заказала трёхчасовой колокольный звон в его честь. Но после его смерти семья погрязла в долгах и была вынуждена продать дом.

   Церковь, однако, не умерла. Она служила католикам более Двухсот лет — до тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года, когда напротив вокзала открылась величественная базилика Святого Николаса. А уже в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом году чердачная церковь стала музеем — вторым старейшим в Амстердаме после Рейксмюзеума. И знаете что? Мессы здесь проводятся до сих пор — каждое первое воскресенье месяца.

7. 7. Ауде Керк: церковь Рембрандта посреди кварталов греха

   Oude Kerk, Oudekerksplein 23, Amsterdam

   Перед вами — Аудэ керк. Самое древнее здание Амстердама. Восемьсот с лишним лет истории... и всё это — в самом сердце квартала красных фонарей.

   Представьте: примерно в тысяча двести тринадцатом году, когда Амстердам был ещё болотистой рыбацкой деревушкой, на песчаной насыпи у слияния рек Амстел и Эй построили деревянную часовню. Позже, семнадцатого сентября тысяча триста шестого года, на её месте освятили каменную церковь — епископ Утрехта посвятил её Святому Николасу, покровителю моряков.

   А теперь — история, которая сделала Амстердам городом паломников. В тысяча триста сорок пятом году, пятнадцатого марта, умирающий человек по имени Исбранд Доммер причастился... и его стошнило. Когда рвоту выбросили в огонь, облатка НЕ сгорела. Это объявили чудом. Священник трижды возвращался в тот дом — и каждый раз облатка чудесным образом оказывалась на прежнем месте. Её торжественно перенесли в Аудэ керк, и город стал центром паломничества на столетия вперёд.

   Но церковь помнит и другие драмы. В августе тысяча пятьсот шестьдесят шестого года, во время Бельденсторма — восстания иконоборцев — толпа ворвалась внутрь и уничтожила почти всё убранство. Алтари, статуи, бесценный триптих Яна ван Скорела — всё разбито. Уцелели Только росписи на деревянном потолке... потому что до них попросту не дотянулись! Этот потолок — крупнейший средневековый деревянный свод в Европе. Дубовые доски из ЭстОнии, датируемые тысяча триста девяностым годом.

   А вот что мало кто знает. Рембрандт ван Рейн крестил здесь Всех своих детей. Его любимая жена Саския ван Эйленбюрх была похоронена здесь в тысяча шестьсот сорок втором году — в том самом году, когда он написал «Ночной дозор». Но когда великий художник обанкротился... он был вынужден продать могилу собственной жены, чтобы расплатиться с долгами. Каждый год, девятого марта, в восемь тридцать девять утра, луч восходящего солнца ненадолго освещает место её захоронения.

   Весь пол церкви — это надгробные плиты. Две с половиной тысячи камней, под которыми покоятся около шестидесяти тысяч жителей Амстердама! Среди них — Франс Баннинк Кок, тот самый бургомистр, изображённый в центре «Ночного дозора», и великий органист Ян Питерсзон Свелинк, который начал играть на церковном органе в пятнадцать лет... и больше никогда не покинул эти стены.

   А если выйдете наружу и посмотрите на площадь — прямо у входа в церковь стоит бронзовая статуя «Бель», установленная в две тысячи седьмом году. Это Единственный в мире памятник секс-работникам. Священное и греховное, молитвы и неон — здесь, на Аудэкеркс-плейн, они стоят бок о бок уже много столетий.

8. 8. Де Валлен: старейший квартал удовольствий

   Oudezijds Voorburgwal 132, Amsterdam

   Вы стоите на одном из Старейших каналов Амстердама — Оудезайдс Ворбюргвал. Канал, который сегодня мерцает неоновыми огнями, когда-то был... оборонительным рвом. Да-да. В тысяча триста восемьдесят пятом году средневековые строители вырыли этот водный путь, чтобы защитить город от врагов. За рвом поднимался земляной вал с деревянным частоколом — отсюда и слово «Вал» в названии. А «Де Валлен» — название всего квартала — буквально означает «стены».

   Но защитный ров быстро стал притягивать Совсем другую публику. Уже в четырнадцатом веке, когда Амстердам рос как портовый город, моряки сходили на берег прямо в этом районе. Рядом с Оуде Керк — церковью, освящённой ещё в тысяча триста шестом году — располагалась пивная набережная, Биркай, где грузчики разгружали бочки с пивом. Пиво было безопаснее воды — ведь каналы тогда служили открытой канализацией!

   А знаете, что творилось здесь ДО того, как квартал стал кварталом удовольствий? Вокруг канала стояли Шестнадцать женских монастырей и три мужских. Названия переулков до сих пор хранят эту память — МоннИкенстрат, улица монахов... БетаниЕнстрат...

   Всё изменилось двадцать шестого мая тысяча пятьсот семьдесят восьмого года. Произошла так называемая АлтерАцие — бескровный переворот, когда католическое правительство свергли и к власти пришли протестанты. Монастыри закрыли и превратили в приюты и тюрьмы. Проституция была официально Запрещена. Но... запрет лишь загнал её в подполье. Женщины работали через сводниц, находили клиентов в тавернах и трактирах по ночам. Город был слишком богатым, слишком портовым, чтобы искоренить этот промысел.

   Вот поразительная деталь: от трети до Половины моряков погибали в плаваниях пятнадцатого-семнадцатого веков. Тысячи женщин становились вдовами. В эпоху, когда у женщин почти не было возможностей заработать... выбор был жестоким, но Необходимым.

   А теперь взгляните — совсем рядом, у Оуде Керк, в две тысячи седьмом году установили бронзовую статую «Бель» — первый в мире памятник секс-работникам. На табличке написано: «Уважайте секс-работников по всему миру». Статуя смотрит прямо на церковь — как символ того вечного противоречия между моралью и реальностью, которое определяет этот квартал уже Семь столетий.

9. 9. Де Ваг на Ньювмаркт: анатомический театр Рембрандта

   De Waag, Nieuwmarkt 4, Amsterdam

   Перед вами — Де Ваг, массивное каменное здание с восемью башнями посреди площади Ньювмаркт. Это самое старое сохранившееся светское здание Амстердама. Вдумайтесь... ему больше пяти веков.

   Двадцать восьмого апреля тысяча четыреста восемьдесят восьмого года здесь был заложен первый камень городских ворот Синт-АнтОниспорт. Об этом нам говорит старейшая в Амстердаме памятная табличка, которую вы можете отыскать на башне на углу ЗеедЕйк и Хелдерсекаде. Стены этих ворот были почти два метра толщиной! Каждый вечер ровно в половину десятого ворота запирались, и солдаты относили ключи в ратушу, где их прятали в специальный сундук. А ключ от сундука передавали одному из бургомистров. И так — каждую ночь.

   Но город рос. К началу семнадцатого века стены снесли, а ворота... не тронули. Зачем разрушать то, что можно использовать? С типично голландским прагматизмом ворота превратили в весовую палату — Ваг, — где взвешивали табак, якоря и пушки перед продажей. На верхних этажах разместились четыре гильдии: кузнецов, живописцев, каменщиков и хирургов. У каждой — своя башня и свой отдельный вход. Загляните наверх — символы гильдий до сих пор видны над дверьми.

   А теперь — главная история этого места. Именно здесь, в анатомическом театре гильдии хирургов, тридцать первого января тысяча шестьсот тридцать второго года произошло событие, которое изменило историю искусства. Доктор НиколАс Тюлп — а на самом деле его звали Клас Питерсзон, и он сам взял фамилию «Тюлп», что значит «тюльпан», потому что украсил этим цветком свою карету и вывеску дома на Кейзерсграхт — так вот, доктор Тюлп проводил ежегодное публичное вскрытие. На столе лежало тело Адриана АдриАнса, известного как Арис Кинт, — мелкого вора из Лейдена, повешенного в то же утро за кражу зимнего плаща. Ему было всего двадцать восемь лет.

   Гильдия пригласила для увековечения события двадцатишестилетнего художника, только что переехавшего в Амстердам. Его звали Рембрандт ван Рейн. Это был его Первый крупный заказ в городе — и он совершил революцию! Вместо статичного группового портрета Рембрандт создал драматическую сцену, полную движения и светотени. А при реставрации в девяностых обнаружили поразительную деталь: изначально Рембрандт написал правую руку трупа... как обрубок. Вероятно, Арису Кинту отрубили кисть за прежние преступления. Но позже художник дописал руку, чтобы не отвлекать зрителя.

   Картина висела Здесь, в зале гильдии, почти двести лет, пока в тысяча восемьсот двадцать восьмом году король ВиллЕм Первый не выкупил её за тридцать две тысячи гульденов для МаурИтсхёйс в Гааге, где она находится и сегодня.

10. 10. Herengracht 527: дом, где гулял Пётр I

    Herengracht 527, Amsterdam

    

    Listen · 2:43

    Перед вами — один из самых роскошных домов на КанАле ГоспОд, Херенграхт пятьсот двАдцать семь. Сейчас это строгий фасад в стиле ЛюдОвика шестнадцатого... но три столетия назад за этими стенами гремели такие пирушки, что Весь Амстердам говорил о русском царе.

    Этот дом был построен в тысяча шестьсот шестьдесят седьмом году и носил удивительное имя — «Позолоченный турецкий ИмперАтор», «Де Верхюлде Тюрксе Кейзер». В тысяча семьсот шестнадцатом году владелец дома Якоб Хинлопен, живший в Утрехте, сдавал его русскому купцу и торговому представителю царя — ДмИтрию СоловьЁву.

    Но как же Пётр оказался именно здесь? Дело в том, что прибыв в Амстердам в декабре тысяча семьсот шестнадцатого, царь сперва остановился у своего старого друга — КристОффела Брантса, на Кейзерсграхт трИста семнАдцать. Брантс был человеком удивительной судьбы — сын простого бондаря, он сколотил состояние на торговле с Россией, а Пётр лично возвёл его в дворянство и назначил своим послом в Амстердаме.

    По легенде, царь провёл у Брантса всего две ночи — семнАдцатого и восемнАдцатого декабря. А потом... они поссорились. Говорят, из-за цены кукольного домика, который Пётр хотел купить, а Брантс заломил слишком высокую цену. Этот кукольный домик, кстати, можно увидеть сегодня в Рейксмузеуме!

    Городской совет, узнав о присутствии русского государя, убедил его переехать сюда, в здание русского представительства на Херенграхт. СоловьЁву пришлось полностью освободить дом, чтобы царь с женой и свитой могли здесь расположиться. Пётр прожил тут несколько месяцев... и это не прошло бесследно для интерьеров.

    После отъезда царя владелец Якоб Хинлопен заявил, что дом Полностью разгромлен! Пришлось оплатить грандиозный ремонт. Хинлопен был так потрясён, что добился разрешения продать дом — несмотря на семейный завет Никогда не выпускать его из рода. В тысяча семьсот двадцать пятом году дом перешёл к банкиру Яну Бернду Бикеру.

    А между тем, в этот свой второй визит Пётр не просто веселился. Он скупал анатомические коллекции профессора Рюйша, картины — в том числе полотна Рембрандта для ПетерхОфа — и на рассвете являлся в Ботанический сад, где его принимал знаменитый Бурхааве. Царь уже строил свой Петербург — и мечтал, что тот станет вторым Амстердамом.

11. 11. H'ART Museum: Эрмитаж, которого больше нет

    H'ART Museum, Amstel 51, Amsterdam

    Перед вами — величественное здание на берегу АмстЕла с фасадом длиной сто два метра. В тысяча шестьсот восемьдесят втором году это был Самый длинный фасад во всём Амстердаме. Но история этого места... куда удивительнее, чем кажется.

    Всё началось с наследства. В тысяча шестьсот восьмидесятом году богатый купец Барент Хеллеман скончался и оставил девяносто тысяч гульденов амстердАмской Диаконии — церковной организации, заботившейся о бедных и стариках. Город подарил землю, и всего за шестнадцать месяцев здесь вырос Амстелхоф — Дом для пожилых женщин. Четыреста дам получили здесь приют. Но не каждая могла сюда попасть! Женщине должно было быть не менее пятидесяти лет, она должна была прожить в Амстердаме минимум пятнадцать лет и состоять в церкви не менее десяти.

    А теперь взгляните на парадный вход со стороны реки. Видите торжественную дверь с лестницей? Так вот... она фальшивая. Бургомистры решили, что зданию такого масштаба необходим величественный вход с лестницей. Но прямо за этой дверью — церковный зал, который никак не мог служить проходом. Так дверь и осталась бутафорией на века.

    Внутри этого церковного зала до двадцатого века располагался один из самых просторных интерьеров города — уступавший лишь Бюргерскому залу Ратуши на Площади Дам. Здесь устраивали приёмы для дипломатов... и даже сэр Уинстон Черчилль обедал здесь в тысяча девятьсот сорок шестом году.

    Более трёхсот лет здание оставалось домом престарелых. Последние жители покинули его лишь в две тысячи седьмом году. А двадцатого июня две тысячи девятого музей был торжественно открыт голландской королевой Беатрикс и российским президентом Дмитрием Медведевым — как филиал петербургского ЭрмитАжа.

    Но третьего марта две тысячи двадцать второго года, через неделю после начала вторжения России в УкраИну, музей разорвал все связи с ЭрмитАжем. Как заявило руководство... «Война разрушает всё. Даже тридцать лет сотрудничества.» С первого сентября две тысячи двадцать третьего года музей носит новое имя — H'Art Museum. Теперь его партнёры — Центр Помпиду, Британский музей и Смитсоновский музей в Вашингтоне. Здание пережило уже третью жизнь... и, кажется, каждая новая глава только добавляет ему характера.

12. 12. Дом Рембрандта: слава, долги и «Ночной дозор»

    Museum het Rembrandthuis, Jodenbreestraat 4, Amsterdam

    Перед вами — дом номер четыре по ЙоденбреЕстраат. Именно здесь Рембрандт ван Рейн прожил почти двадцать лет... и именно здесь он потерял всё.

    Пятого января тысяча шестьсот тридцать девятого года тридцатитрёхлетний художник купил этот роскошный дом за тринадцать тысяч гульденов — сумму Колоссальную по тем временам. Дом был построен ещё в тысяча шестьсот шестом году, а затем перестроен, возможно, под руководством самого Якоба ван Кампена — того самого архитектора, что спроектировал Королевский дворец на площади Дам. Рембрандт переехал сюда с женой Саскией, дочерью бургомистра города ЛеувАрден.

    В этих стенах рождались шедевры. Именно здесь был написан знаменитый «Ночной дозор». Здесь Рембрандт держал крупнейшую живописную мастерскую во всех Нидерландах и часто приглашал соседей-евреев позировать для своих библейских сцен. А знаете, кто жил совсем рядом? Раввин Менассе бен Израиль — один из самых знаменитых еврейских учёных Европы. Считается, что именно он помог Рембрандту правильно написать ивритские буквы на картине «Пир Валтасара».

    Но Рембрандт был... шопоголиком. Он превратил свой дом в настоящую кунсткамеру — античные бюсты, экзотические раковины, оружие, костюмы. Он тратил огромные деньги на аукционах, скупая всё подряд. После смерти СаСкии от туберкулёза в тысяча шестьсот сорок втором году финансы стали рушиться. Из четверых детей выжил только один — сын Титус. Вкусы публики менялись, заказы иссякали, а долги росли.

    Четырнадцатого июля тысяча шестьсот пятьдесят шестого года Рембрандт подал в Верховный суд Голландии прошение о так называемой «цессио бонорум» — добровольной передаче имущества кредиторам. Через несколько дней судебные приставы составили Детальнейшую опись всего в этом доме: комната за комнатой, от картин и мебели... до кухонной утвари и одежды.

    Дом ушёл с аукциона в тысяча шестьсот пятьдесят восьмом году за одиннадцать тысяч гульденов — на две тысячи меньше, чем Рембрандт за него заплатил. Он переехал в скромный съёмный дом на Розенграхт, где и прожил до самой смерти в тысяча шестьсот шестьдесят девятом году.

    А теперь — невероятный поворот истории! Та самая опись, составленная кредиторами, — документ, рождённый из трагедии, — стала Бесценным подарком для потомков. Именно по ней в тысяча девятьсот девяносто девятом году реставраторы во главе с историком Хенком Занткёйлом и архитектором Маартеном Нееринксом восстановили интерьеры этого дома с поразительной точностью.

    И ещё один секрет. В тысяча девятьсот девяносто седьмом году при раскопках выгребной ямы под двором нашли два глиняных горшка. Исследования показали, что в одном из них — остатки кварцевого грунта, смеси кварца и глины, которой Рембрандт готовил свои холсты. Ни один другой художник Золотого века не использовал такой грунт! Этот состав практически идентичен грунтовке самого «Ночного дозора». Два скромных горшка из выгребной ямы — единственные предметы в этом музее, к которым Точно прикасались руки великого мастера.

13. 13. Монтелбааностторен: башня «Silly Jaap»

    Montelbaanstoren, Oudeschans 2, Amsterdam

    Взгляните на эту красавицу из тёмно-красного кирпича на берегу канала Аудесханс. Монтелбаансторен... Башне, которая стоит перед вами, больше пятисот лет.

    История начинается с катастрофы. В декабре тысяча пятьсот двенадцатого года войска Карла Гелдерского атаковали Амстердам и дотла сожгли Ластаге — портовый район за городскими стенами, где стояли верфи, канатные мастерские и склады. Горожане были в безопасности за стенами, а вот корабли... корабли сгорели все. После этого потрясения Амстердамцы решили: больше никогда. Они вырыли канал, возвели стену, и в тысяча пятьсот шестнадцатом году на углу появилась вот эта сторожевая башня — приземистая, мощная, чисто военная.

    Но посмотрите наверх. Видите, как меняется стиль? Нижняя часть — грубый средневековый кирпич. А верхняя — изящный ренессансный шпиль с часами. Это работа Хендрика де Кейсера, того самого городского архитектора, который построил Вестеркерк и Зюйдеркерк. В тысяча шестьсот шестом году, когда башня потеряла военное значение, он добавил восьмигранную надстройку со шпилем, подняв высоту до сорока восьми метров.

    И вот тут начинается самое забавное. После установки часов и колоколов... они начали звонить когда им вздумается! Колокола Спонтанно играли в самое неожиданное время, а потом могли молчать сутками. Амстердамцы быстро дали башне прозвище — Малле Яап, что значит «Глупый Яап» или «Чокнутый Яап». А в тысяча шестьсот десятом году башня вдруг начала Крениться! Пришлось привязывать к шпилю канаты и тянуть её обратно лебёдками, укреплять фундамент. Амстердам чуть не получил собственную «пизанскую башню».

    А теперь представьте: именно здесь, у подножия этой башни, моряки Ост-Индской компании собирались перед отплытием! Художник Абрахам Сторк написал картину, где у стен башни солдаты садятся в лодки, чтобы плыть к рейду Тексела, а оттуда — на кораблях-остиндийцах в далёкие земли. Многие из них так и не вернулись.

    А ещё башню обожал Рембрандт — он жил буквально за углом, на Йоденбрестрат. Около тысяча шестьсот сорок четвёртого года он нарисовал Монтелбаансторен... но Намеренно убрал с неё шпиль де Кейсера. Искусствоведы спорят почему. Возможно, ему казалось, что средневековая суровость башни красивее без украшений. Интересно, что и пейзажист Якоб ван Рёйсдал тоже писал башню без шпиля — будто оба художника видели в ней нечто более древнее и подлинное, чем то, что стояло перед их глазами.

14. 14. Мельница De Gooyer и пивоварня Brouwerij 't IJ

    Molen De Gooyer, Funenkade 5, Amsterdam

    Взгляните на эту великолепную восьмигранную громадину перед вами. Это Мельница Де Хуйер... нет, не пугайтесь, по-голландски это звучит вполне пристойно — Де Хойер. Самая высокая деревянная мельница Нидерландов — двадцать шесть и шесть десятых метра! И у неё совершенно невероятная судьба.

    Первая мельница на этом месте появилась ещё в шестнадцатом веке. Своё имя она получила около тысяча шестьсот девятого года — от двух братьев, Клас и ЯН Виллемс, родом из области Хойланд. Но та мельница была разрушена, и в тысяча семьсот двадцать пятом году построили новую. А потом... город начал расти. В тысяча восемьсот одиннадцатом году рядом возвели казармы, которые перекрыли ветер. Что делать, если мельнице нечем дышать? Голландцы нашли гениальное решение — они просто Перенесли всю деревянную конструкцию и в тысяча восемьсот четырнадцатом году водрузили её на каменное основание старой водяной мельницы. Именно здесь она стоит по сей день.

    А теперь — внимание. Это Последняя из двадцати шести мукомольных мельниц, которые когда-то стояли на бастионах городских стен семнадцатого века. Двадцать пять исчезли. Осталась только она.

    Во Вторую мировую, когда Амстердам остался без электричества, мельница снова заработала — молола муку для голодающего города. А тринадцатого ноября тысяча девятьсот семьдесят второго года шторм сломал верхний вал, и лопасти рухнули прямо в канал Ньювеварт!

    Теперь — про пивоварню! Здание рядом — это бывшие общественные бани Фунен, построенные в тысяча девятьсот одиннадцатом году. В тысяча девятьсот восемьдесят пятом их превратил в пивоварню... музыкант! Каспар Петерсон, участник группы Дор Мекар, влюбился в бельгийское пиво во время гастролей. В Амстердаме такого не варили. Он начал экспериментировать дома, в стиральном чане... но соседям это не понравилось. Тогда он выкупил заброшенные бани у муниципалитета буквально за одну монету! А название придумал так: река Амстел уже была «занята» — поэтому он назвал пивоварню в честь Другой реки — Эй.

    И ещё секрет — на логотипе пивоварни нарисован страус с яйцом. Почему? Каспар просто обожал страусов. А слово «Эй» по-голландски звучит точно как «яйцо». Пивоварня даже усыновила страусиху в зоопарке Артис по соседству и назвала её эсАса — на языке зулу это значит «живи с поднятой головой».

15. 15. Czaar Peterstraat: улица имени царя

    Czaar Peterstraat, Amsterdam

    Вы стоите на Цаар Петерстраат... Улице русского Царя в самом сердце Амстердама. Звучит невероятно, правда? Но это не шутка и не совпадение. Эта улица получила своё имя в тысяча восемьсот семьдесят восьмом году — в честь Петра ВелИкого, который почти два века до того работал здесь простым плотником.

    А история начинается так. В марте тысяча шестьсот девяносто седьмого года двадцатипятилетний царь отправился в так называемое Великое Посольство — дипломатическую миссию по Европе. Но Пётр преследовал собственную цель: он Мечтал научиться строить корабли. Он путешествовал инкогнито, под именем Пётр МихАйлов... Правда, скрываться было непросто — при росте два метра три сантиметра он был одним из самых высоких людей в Европе.

    Сначала Пётр остановился в Заандаме, у кузнеца Геррита Киста, в крохотном деревянном домике. Но уже через неделю его рассекретили! Толпы зевак следовали за ним повсюду. Тогда он бежал в Амстердам — и бургомистр НиколАс Витсен устроил его на огороженную верфь Ост-Индской компании. Именно здесь, на острове Остенбург — буквально в нескольких шагах от этой улицы.

    С тридцатого августа тысяча шестьсот девяносто седьмого по пятнадцатое января тысяча шестьсот девяносто восьмого года Пётр трудился под началом главного корабельного мастера Геррита КлАса Пола. Он строгал, сверлил, пилил, конопатил... И лично участвовал в постройке стофутового фрегата «Пётр и Павел»! По окончании работ мастер Пол выдал ему сертификат, удостоверяющий, что Пётр МихАйлов вёл себя как прилежный и умелый плотник. Представьте — Царь получил диплом простого рабочего!

    Но вот что интересно. Пётр остался Недоволен голландцами — он считал, что они работают слишком «на глазок», без точных чертежей. Поэтому он уехал в Англию — продолжать учёбу. А потом вернулся в Россию и построил город по образцу Амстердама — Санкт-Петербург, с каналами, мостами и верфями.

    Что касается этого квартала — земля, на которой вы стоите, была отвоёвана у залива Эй ещё в тысяча шестьсот шестьдесят третьем году. Здесь крутили канаты для кораблей компании, стояли мельницы. Последняя из них — какаомольня «Де Гуде ФервАхтинг» — была снесена в тысяча девятьсот шестом году. Район стал рабочим кварталом... а в шестидесятые и семидесятые пережил тяжёлые времена. Но сегодня Цаар Петерстраат — это живая, обновлённая улица с кафе, галереями и маленькими магазинчиками. А рядом, у мельницы Де Гойер — самой высокой деревянной мельницы в стране — можно выпить крафтовое пиво и поднять бокал за русского царя-плотника.