Сент-Олбанс без купюр: то, что вам не расскажут в туристическом буклете

Мятежи, казни, тайные печатные станки и первые мультфильмы — настоящая история вашего города

St Albans · 10 stops · 2.3 km · ~1.0 h · Generated March 2026

1. 1. Часовая башня: немой протест в камне

   Clock Tower, High Street, St Albans

   

   Listen · 3:19

   Взгляните на эту башню. Всего двадцать метров высоты, стены из кремня, горгульи на углах... Казалось бы — ничего особенного. Но эта башня — один из самых Дерзких политических жестов средневековой Англии.

   Тысяча четыреста пятый год. Горожане Сент-Олбанса нанимают бывшего королевского каменщика Томаса Волви и строят то, что сейчас перед вами — Единственную сохранившуюся средневековую городскую колокольню во всей Англии. Но зачем?

   Дело в том, что время в этом городе принадлежало не людям. Время принадлежало аббату. Колокола аббатства диктовали, когда начинать торговлю, когда тушить огни, когда подниматься на работу. Аббат контролировал мельницы, суды, даже право ловить рыбу. Горожане веками пытались вырваться из этой хватки.

   В тысяча триста восемьдесят первом году, во время Крестьянского восстания, местный лидер Уильям Гриндкобб повёл людей на штурм — они освободили заключённых из тюрьмы аббата, разрушили монастырскую собственность. Грингкобба схватили и потребовали, чтобы он приказал бунтовщикам сложить оружие. Он согласился... вышел к ста пятидесяти вооружённым людям и сказал: ни в коем случае не сдавайтесь, продолжайте борьбу! За это его повесили.

   Но двадцать четыре года спустя горожане нашли Другой способ бороться. Не мечом — камнем. Они поставили эту башню на возвышении, так что она смотрит аббатству прямо в лицо. Внутри повесили колокол весом в тонну по имени Габриэль — с латинской надписью: «Я послан с небес, во имя Габриэля». И этот колокол до сих пор здесь, ему почти семьсот лет!

   Габриэль звонил в четыре утра на Ангелус и в девять вечера на комендантский час. А в тысяча четыреста пятьдесят пятом году именно он поднял тревогу перед Первой битвой при Сент-Олбансе — одним из первых сражений Войны Роз, прямо здесь, на этих улицах.

   А знаете, что стояло на этом месте ДО башни? Крест короля Эдуарда Первого — один из двенадцати памятников, воздвигнутых в тысяча двести девяносто первом году в честь умершей жены Элеоноры КастИльской. Каждый крест отмечал место, где её похоронная процессия останавливалась на ночь. Крест простоял века, но был разрушен во время Гражданской войны и окончательно снесён в начале восемнадцатого века.

   Во время наполеОновских войн башня получила новую роль — на крыше установили семафорную станцию. Она стала одной из шестнадцати точек, связывавших АдмиралтЕйство в Лондоне с флотом в Грейт-Ярмуте. Сообщение на расстояние в двести двадцать миль проходило за пять минут!

   А нынешний часовой механизм — тысяча восемьсот шестьдесят шестого года — создан по системе лорда Гримторпа. Того самого, кто спроектировал механизм для Биг-Бена в ВестмИнстере.

2. 2. Три фронтона: дом, который почти снесли

   Anthropologie, 41 St Peter's Street, St Albans

   Поднимите взгляд... Видите эти три нависающих фронтона прямо над вами? Это здание, которое сегодня занимает магазин Антроположи, стоит здесь с тысяча шестьсот тридцать седьмого года. Почти четыре века. Деревянный каркас, оштукатуренные стены, выступающий верхний этаж... Типичная постройка для Маркетплейс, когда рыночные лотки постепенно уступали место капитальным лавкам.

   А теперь представьте: тысяча восемьсот девяносто девятый год. Аптечная сеть Бутс покупает это здание. Их план? Снести его и заменить, как выразились сами, "первоклассным современным зданием"... точно таким же, как сотни их одинаковых филиалов по всей Англии.

   Но один человек решил, что этого не допустит.

   Его звали Фредерик Киттон. Художник, гравёр по дереву и... крупнейший специалист по Чарльзу Диккенсу в Англии. Он был одним из основателей Общества почитателей Диккенса, иллюстрировал его книги, составлял каталоги. Переехав в Сент-Олбанс примерно в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году, Киттон влюбился в старинные улочки города.

   В августе тысяча восемьсот девяносто девятого он опубликовал в газете Хертс Адвертайзер пламенную статью под заголовком "Исчезающий старый Сент-Олбанс — Мольба о живописности". Он собрал петицию, которую подписали триста человек. По тем временам — это Огромная цифра для небольшого городка!

   И знаете что? Это сработало! Сам Джесси Бут, основатель компании, Лично пообещал сохранить здание в первозданном виде и поддерживать его в хорошем состоянии.

   Но история на этом не заканчивается. Есть ещё одна связь с этим местом — и она ведёт к самому знаменитому собору Англии. По некоторым данным, этим зданием когда-то владел Эдвард Стронг — главный каменщик, работавший с Кристофером Реном на строительстве собора Святого Павла в Лондоне. Стронг положил Последний камень на фонарь купола в тысяча семьсот восьмом году. Он прожил остаток жизни здесь, в Сент-Олбанс, и его величественный мемориал — из светлого мрамора, высотой более трёх метров — до сих пор стоит в церкви Святого Петра, совсем недалеко отсюда.

   Так что задумайтесь... этот фасад, мимо которого сотни людей проходят каждый день, не замечая — он пережил Гражданскую войну, чуму, промышленную революцию. И только благодаря одному иллюстратору Диккенса он не стал ещё одним безликим аптечным фасадом Викторианской Англии.

3. 3. Turf Hotel: колыбель Гранд-Нэшнл

   Turf Hotel, 39 Chequer Street, St Albans

   Остановитесь на минуту перед этим зданием на Чекер-стрит... Сейчас здесь обычные витрины магазинов. Но почти двести лет назад за этими стенами рождалась одна из самых захватывающих традиций мирового спорта.

   В тысяча восемьсот двадцатом году сюда приехал некий Томас Коулман — дерзкий тренер скаковых лошадей. Он арендовал старый постоялый двор «Чекер» и убедил владельца-пивовара полностью перестроить здание. Так появился Тёрф-отель — роскошная гостиница с горячими ваннами, бильярдной и великолепным поваром. Для тысяча восемьсот двадцатых годов горячая вода в ванной была невероятной роскошью!

   Но Коулман задумал кое-что Грандиознее, чем просто отель. Восьмого марта тысяча восемьсот тридцатого года он организовал первый признанный стипльчейз в Англии — скачки по пересечённой местности на четыре мили от церкви в Харлингтоне до обелиска в парке Рест. Шестнадцать всадников рванули через поля, канавы и изгороди... А идею Коулман, по одной из версий, подхватил у ирландских военных из Хертфордширского ополчения, служивших в Ирландии.

   К тысяча восемьсот тридцать четвёртому году его «Великий Сент-Олбанский стипльчейз» стал главным спортивным событием сезона. Гонку того года выиграл... священник! Преподобный лорд Фредерик Боклерк, викарий местного прихода Сент-Майклс, записался под именем «мистер Бранд», чтобы не разгневать своего епископа.

   А вот и главное. Владелец отеля «Уотерлу» в Ливерпуле, Уильям Линн, был настолько впечатлён успехом Коулмана, что решил организовать собственные скачки с препятствиями — на ипподроме Эйнтри. Когда в тысяча восемьсот тридцать восьмом году сент-олбанские гонки прекратились, Эйнтри заполнил пустоту. Так родился Гранд-Нэшнл — самый знаменитый стипльчейз в мире.

   А знаете, что легендарный жокей Джем Мейсон, выигравший сент-олбанскую гонку тысяча восемьсот тридцать четвёртого года, потом победил и на первом официальном Гранд-Нэшнл в тысяча восемьсот тридцать девятом на коне по кличке ЛотерИ? А капитан Бичер, участник здешних скачек, упал на Эйнтри в ручей, который с тех пор называется «Бичерс Брук» — и, говорят, вылезая из воды, заявил, что вода совершенно бесполезна без бренди!

   Сам же Томми Коулман покинул Сент-Олбанс около тысяча восемьсот сорок пятого года, часто проигрывая деньги на своих предприятиях. Он умер в тысяча восемьсот семьдесят седьмом году в возрасте восьмидесяти одного года. На его надгробии выбито: «человек оригинальных идей и великой наблюдательности». Весь мировой стипльчейз вырос из этого здания на тихой Чекер-стрит.

4. 4. Holywell Hill: улица двенадцати постоялых дворов

   White Hart Hotel, 2 Holywell Hill, St Albans

   Остановитесь на минуту и посмотрите вокруг. Вы стоите на Холиуэлл Хилл... одной из старейших улиц Сент-Олбанса. Сегодня здесь тихо, но двести лет назад этот крутой подъём Гремел. Представьте себе: стук копыт, крики кучеров, скрип рессор... До семидесяти почтовых карет в день проносились по этой улице! Сент-Олбанс был первой серьёзной остановкой на северо-западной дороге из Лондона, и весь город жил этим трафиком.

   Прямо перед вами... отель Уайт Харт. Ему больше пятисот лет, он стоит здесь с тысяча четыреста семидесятого года. В расцвете каретной эпохи это был Главный постоялый двор города: двадцать шесть кроватей для гостей, конюшни на пятьдесят лошадей. Его хозяин, некий Эдвард Ленгфорд, был настолько влиятелен, что стал мэром Сент-Олбанса.

   Но вот деталь, от которой мурашки по коже. Арка въезда во двор Уайт Харт была очень низкой. Кучера, влетая во двор, кричали пассажирам наверху: "Головы! Берегите головы!" Одна пассажирка... некая ЭлизАбет Уилсон... не услышала предупреждения. Её шея была сломана. Говорят, с тех пор её призрак бродит по коридорам отеля.

   А теперь... ещё одна невероятная история. В конце семнадцатого века у подножия этого холма стоял особняк Холиуэлл Хаус. Его хозяйкой была Сара Черчилль, герцогиня Марлборо... подруга и фаворитка королевы Анны. Ей не нравилось, что кареты грохочут прямо мимо её двери. И что же она сделала? Она просто... Передвинула дорогу! Весь Холиуэлл Хилл был изогнут в обход её поместья. Кучера, которым и без того было тяжело на этом подъёме, теперь вынуждены были делать резкий поворот. Этот объезд сохранился до сих пор как Гроув Роуд.

   Но что убило эту улицу по-настоящему? Пятого мая тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года в Сент-Олбанс пришла железная дорога. Один за другим кареты исчезли, конюшни опустели, а постоялые дворы стали превращаться в жилые дома и лавки. Для города, который Кормился путниками, конец каретной эпохи стал настоящей трагедией... не только для кучеров, но и для трактирщиков, шорников, кузнецов и сотен людей, чья жизнь зависела от старого уклада.

   Из всех постоялых дворов Холиуэлл Хилл до наших дней дожили только два: Уайт Харт... и Пихен на углу. Остальные исчезли, но если присмотреться, вы увидите старые каменные арки ворот, ведущие в никуда. Это всё, что осталось от улицы двенадцати постоялых дворов.

5. 5. Vintry Garden: тайный виноградник за собором

   Vintry Garden, St Albans Cathedral, St Albans

   Остановитесь на секунду и прислушайтесь. Слышите? Тишина. Почти невозможная тишина — в нескольких шагах от оживлённой главной улицы. Добро пожаловать в Винтри Гарден... тайный сад за стенами Сентолбансского собора.

   Само название «Vintry» хранит подсказку. Оно происходит от слова «vineyard» — виноградник. В четырнадцатом веке Бенедиктинские монахи аббатства превратили этот участок земли в настоящий виноградник, скрытый за каменными стенами. Представьте себе... монахи в чёрных рясах, склонившиеся над виноградными лозами, в тени великого собора.

   Но то, что находится Под вашими ногами, — ещё удивительнее. Здесь покоятся останки самих монахов. Это было монастырское кладбище — место погребения братии, которых хоронили вдали от основной территории аббатства. Археологические раскопки две тысячи третьего года подтвердили это.

   А теперь поднимите глаза и посмотрите на деревья. Каждое из них — живой учебник истории! Вот тутовое дерево, посаженное предположительно около тысяча восемьсот сорокового года. А рядом — дерево Гинкго, датированное тысяча восемьсот шестидесятым годом.

   Но самое поразительное дерево стоит у входа в сад, на Уоксхаус Гейт. Это конский каштан — Верденское дерево. Оно выросло из каштана, взятого от Единственного дерева, уцелевшего на поле битвы при Вердене в Первую мировую войну! Битва длилась триста три дня и унесла сотни тысяч жизней. Один из последних «старых презренных» — так называли ветеранов первого состава британских экспедиционных сил — посадил это дерево восемнадцатого января тысяча девятьсот семьдесят шестого года, в шестидесятую годовщину сражения.

   Когда аббатство было закрыто королём Генри Восьмым в тысяча пятьсот тридцать девятом году, эта земля была передана монахиням Сопуэллской обители... а затем заброшена на столетия. Сад зарастал, виноградные лозы одичали, и мир забыл о нём.

   Но разве не в этом его магия? Стоять в месте, где семьсот лет назад монахи выращивали вино для причастия... где под ногами лежат их кости... а над головой шелестят деревья, посаженные в память о событиях, изменивших мир.

6. 6. Рэмплэнд: место казни у стен собора

   Romeland, St Albans

   Остановитесь здесь, на этом тихом зелёном пятачке, и оглянитесь вокруг. Сегодня Ромленд выглядит безмятежно... ухоженный садик, старые надгробия, тень Собора. Но у этого места — очень тёмная память.

   Само название «Ромленд» происходит от старого английского «Room Land», то есть «открытое пространство». В Средние века это была главная площадь перед воротами монастыря, место ярмарок и больших собраний. Но собирались здесь не только ради торговли.

   В тысяча триста восемьдесят первом году, во время Крестьянского восстания, именно на Ромленде жители Сент-Олбанса собрались толпой, а затем ворвались в ворота аббатства, где размещалась тюрьма настоятеля. Лидера восставших, Уильяма Гриндкобба, позже казнили... возможно, прямо здесь. А знаменитого проповедника Джона Болла, пойманного в Ковентри, привезли в Сент-Олбанс и четвертовали пятнадцатого июля того же года.

   Но главная история Ромленда... произошла в тысяча пятьсот пятьдесят пятом году. Двадцать шестого августа сюда привезли молодого человека по имени Джордж Тэнкерфилд. Ему было всего двадцать семь лет. Повар из Йорка, живший в Лондоне. И вот что поразительно — при короле Эдварде Шестом Тэнкерфилд был убеждённым католиком! Но когда на трон взошла Кровавая Мэри и начала сжигать протестантов, именно эта жестокость заставила его усомниться в католической вере... и перейти на сторону тех, кого преследовали.

   Его арест — это отдельная драма. Некий Томас Бирд обманул жену Тэнкерфилда, представившись богатым заказчиком, которому нужен повар для банкета у лорда Пэджета. Жена бросилась искать мужа, сама того не зная, ведя его прямо в ловушку. А когда она поняла, что произошло... схватила кухонный вертел и бросилась на предателя! Не достав его, она запустила ему в спину кирпичом.

   Последнюю ночь Тэнкерфилд провёл на постоялом дворе «Кросс-Кийз» здесь, в Сент-Олбансе. Люди приходили к нему — одни плакали от жалости, другие кричали «еретик!». А он сидел у огня и вёл разговор сам с собой. Плоть говорила: «Зачем тебе гореть, когда ты можешь жить?» А дух отвечал: «Я отдаю короткую жизнь здесь за вечную жизнь на небесах».

   На следующий день, прямо здесь, на этом месте, его привязали к столбу. Какой-то неизвестный рыцарь подошёл и тихо шепнул: «Будь твёрд во Христе, брат». А потом зажгли огонь... Город, где в третьем веке обезглавили первого британского мученика — Святого Олбана — спустя тысячу двести лет создал ещё одного.

7. 7. Аббатские ворота: тюрьма, типография и школа в одном здании

   Abbey Gateway, St Albans School, Romeland, St Albans

   Взгляните на это величественное каменное сооружение с двумя стрельчатыми арками. Перед вами Аббатские ворота... и вряд ли в мире найдётся другое здание, пережившее Столько перевоплощений.

   Тысяча триста шестьдесят пятый год. Аббат Томас де ла Мер приказывает возвести эти ворота. Его предшественник только что погиб от чумы... вместе с сорока семью из шестидесяти монахов обители. Если вы приглядитесь к кладке, то заметите вмурованный римский кирпич, которому почти Две тысячи лет.

   Всего через шестнадцать лет, в тысяча триста восемьдесят первом, разъярённая толпа во время Крестьянского восстания штурмует эти самые ворота, вламывается внутрь и освобождает узников. Большинство монахов бежит. Но аббат де ла Мер остаётся и ведёт переговоры с мятежниками. Когда из Лондона приходит весть о гибели вождя восстания Уота Тайлера... бунт угасает. Лидеров повстанцев запирают Здесь ЖЕ, в этих стенах, и позже казнят в присутствии короля Ричарда Второго.

   После роспуска монастыря в тысяча пятьсот тридцать девятом году ворота становятся тюрьмой. Условия были чудовищны. Заключённые свешивали из окна старый башмак на верёвке и умоляли прохожих бросить туда монетку... чтобы купить хотя бы немного дров для обогрева.

   Но ещё до тюрьмы случилось нечто Удивительное. В тысяча четыреста семьдесят девятом году прямо здесь заработал Третий печатный станок во всей Англии! Таинственный печатник, известный лишь как Школьный Мастер, выпустил восемь книг. Его имя так и не установлено, хотя среди кандидатов называют Джона Хоула и Уильяма Уорена. Последняя из его книг, Книга Сент-Олбанса тысяча четыреста восемьдесят шестого года, стала Первой книгой в Англии с цветными иллюстрациями... красными, синими и золотыми. Технология была настолько передовой, что повторить цветную печать в Англии не смогли ещё около двухсот пятидесяти лет!

   А с тысяча восемьсот семьдесят первого года эти ворота принадлежат школе Сент-Олбанс, основанной аббатом Улсином ещё в девятьсот сорок восьмом году. Знаете ли вы, что это Единственная школа в англоязычном мире, воспитавшая Папу Римского? Николас Брейкспир стал папой АдриАном Четвёртым. А в двадцатом веке здесь учился Стивен Хокинг, который вместе со своим учителем математики ДикрАном Тахтой собрал свой первый компьютер из электромеханических переключателей. Одноклассники звали его Эйнштейн... хотя сам он признавался, что никогда не поднимался выше середины класса.

8. 8. Рыбный пруд под ногами: улица на руинах саксонского города

   Fishpool Street, St Albans

   Остановитесь на секунду и посмотрите себе под ноги. Вот этот приподнятый тротуар, на котором вы сейчас стоите... он не просто так на метр выше проезжей части. Вы стоите на остатках оборонительного вала саксонского города, которого давно нет на картах. Города, который был уничтожен намеренно... и не вражеской армией, а собственным соседом-аббатом.

   Этот город назывался Кингсбери. Он почти наверняка существовал уже к семьсот девяносто третьему году, и, вероятно, был основан королём Оффой. Королевский город, управлявшийся офицерами короны... и полностью независимый от аббатства Сент-Олбанс. Он занимал около двадцати семи акров, укреплённых земляными валами с деревянным частоколом наверху. А главным источником жизни его обитателей был огромный рыбный пруд, образованный дамбой через реку Вер.

   Между Кингсбери и аббатством шла постоянная вражда. Люди короля смотрели на людей аббата свысока и притесняли их. И вот в девятьсот сорок восьмом году аббат Вулсин нанёс первый удар... но не мечом. Он основал рынок при аббатстве, чтобы переманить торговлю у Кингсбери.

   Но это не сработало. И тогда его преемник, аббат Альфрик, пошёл на поступок, который сегодня назвали бы экономической войной. Он Выкупил у короля Эдгара тот самый великий рыбный пруд, и среди прочих ценностей отдал за него драгоценную чашу, подаренную монастырю аббатом Эадфритом! А потом... просто разрушил дамбу. Вода ушла. Пруд исчез. А вместе с ним исчезли и средства к существованию целого города.

   Но и этого оказалось мало. Позже, став канцлером короля Этельреда, а затем приняв монашеский постриг в Сент-Олбансе, тот же Альфрик выкупил весь Кингсбери и сравнял город с землёй. Всё, кроме одной башни... укрепления-пропугнАкулума, которое король не позволил сносить, чтобы хоть какой-то след его королевской резиденции остался.

   А что же карта на тысяча шестьсот тридцать шестой год? На ней, к западу от реки Вер, ещё можно прочитать надпись: луг, некогда бывший Королевским Рыбным Прудом. Даже спустя семь веков земля помнила то, что было здесь до аббата.

   Посмотрите на крутые задние сады домов за вашей спиной... это остатки тех самых валов. А при раскопках на соседней Хилл-стрит в тысяча девятьсот семьдесят шестом году нашли столбовые ямы, очаг и следы оборонительного рва. Город Кингсбери не выдумка. Он прямо здесь, под ногами.

9. 9. Мельница Кингсбери: 800 лет без выходных

   Kingsbury Watermill, St Michael's Street, St Albans

   Вы стоите перед одним из самых древних рабочих мест Англии. Мельница Кингсбери на реке Вер... Место, где зерно перемалывали, возможно, ещё до прихода нормАннов.

   Нынешнее здание — тюдоровское, с более поздним георгианским кирпичным фасадом, но сам участок, скорее всего, один из трёх мельниц Сент-Олбанса, упомянутых в Книге Страшного суда — великой переписи тысяча восемьдесят шестого года. Эта перепись, охватившая почти всю Англию, зафиксировала более шести тысяч мельниц по стране. И Кингсбери была среди них.

   Но вот что по-настоящему удивительно. Эта мельница стала символом столетней Войны... не между королевствами, а между горожанами и монахами. Аббатство Сент-Олбанса знало, как важен помол для повседневной жизни, и наказания за частный помол вынуждали людей платить за использование монастырских мельниц, что помогло разжечь Крестьянское восстание тысяча триста восемьдесят первого года.

   Ещё в тысяча двести семьдесят четвёртом году горожане открыто выступили против требования аббата молоть зерно и валять грубое сукно только на его мельницах. Конфликт тлел Десятилетиями. В тысяча триста тридцать первом году аббат Ричард Уолингфорд конфисковал около восьмидесяти ручных мельниц у горожан и крестьян и замуровал их в пол монастырской гостиной. Представьте... камни, которыми семьи кормили своих детей, стали Плиткой под ногами монахов!

   А в тысяча триста восемьдесят первом году всё взорвалось! Уильям Гриндкоб — чья фамилия буквально означает «мельничный початок» — возглавил восстание против могущественного монастыря. Горожане ворвались в аббатство и разбили тот самый пол гостиной, чтобы извлечь замурованные мельничные камни, раздавая их друг другу, как — в ужасе записал монастырский хронист — «причастные облатки».

   Восстание подавили при помощи короля, и пол монастырской гостиной снова замостили ручными мельницами горожан — как знак их поражения и предупреждение на будущее.

   А теперь взгляните на само здание. В тысяча пятьсот шестьдесят восьмом году мельница и рыбный промысел в Сент-Майклс были переданы сэру Николасу Бейкону — лорду-хранителю Большой печати. После его смерти поместье, а с ним и мельница, перешли к его знаменитому сыну — учёному и государственному деятелю ФрЕнсису Бейкону.

   Мельница была модернизирована в девятнадцатом веке и, по данным, оставалась полностью рабочей до тысяча девятьсот шестидесятых годов. А с тысяча девятьсот семьдесят восьмого года здесь работает ресторан бельгийских вафель. Муку для них мелют на мельнице Редбёрнбери, в трёх милях отсюда, которая тоже когда-то была частью поместья Горхэмбери.

   Почти тысяча лет... от Нормандского помола до бельгийских вафель. Река Вер всё так же крутит колесо. Только зерно сменилось тестом.

10. 10. Мозаика и гипокауст: центральное отопление I века н.э.

    Roman Hypocaust and Mosaic, Verulamium Park, St Albans

    Остановитесь и посмотрите на этот скромный павильон посреди парка. Похож на садовый сарай, правда? Но под его стеклянными стенами скрывается настоящее чудо инженерной мысли... которому Тысяча Восемьсот лет.

    Вы стоите над руинами роскошного римского особняка, построенного около двухсотого года нашей эры в самом сердце ВерулАмия — третьего по величине города римской БритАнии. Этот дом был Огромен: шестьдесят метров в длину, не менее тридцати комнат на двух этажах. А то, что вы видите внизу — это лишь одна из приёмных зал, причём сохранившаяся часть составляет примерно Половину её первоначального размера.

    Но знаете, что самое поразительное? Под этой мозаикой работала система центрального отопления — Гипокауст. Горячий воздух от печи, которую топили дровами или древесным углём в маленькой пристройке снаружи дома, проходил по каналам, проложенным X-образным узором под полом. Затем дым поднимался по вертикальным керамическим трубам в углах комнаты... через стены... и выходил наружу через крышу. Огонь держали слабым, но Постоянным — грели не воздух в каналах, а саму каменную кладку. Почти ничего не пропадало впустую!

    Видите, как часть мозаики провалилась? Это не разрушение — это окно в прошлое. Сквозь эту брешь можно заглянуть прямо в отопительный канал внизу.

    Теперь посмотрите на сам пол. Двести двадцать тысяч крошечных кубиков-тЕссер — на их укладку ушло два сезона работы! Шестнадцать квадратных панелей с геометрическими розетками — никаких богов, никаких зверей, чистая геометрия, словно калейдоскоп. Крупные красные кубики по краям вырезаны из старой черепицы, а чёрные, белые и кремовые камни были специально подобраны для этого пола. Завершающим штрихом мозаику полировали... пчелиным воском.

    А ведь до этого великолепия здесь была лишь выжженная земля. В шестьдесят первом году нашей эры королева ИцЕнов БудИка сожгла ВерулАмий дотла — археологи до сих пор находят в грунте красноватый слой пепла, который так и называют: «горизонт разрушения БудИки». Город восстал из руин и отстроился заново — уже в камне вместо дерева.

    А нашли всё это в тысяча девятьсот тридцатых годах Мортимер и Тесса Уилер — легендарная пара археологов, которая разработала революционный метод раскопок сеткой. Многие считали Тессу более талантливым полевым археологом из двоих. Именно они приняли мудрое решение — оставить мозаику Здесь, на её исконном месте, а не рисковать, перевозя в музей. И вот она лежит — ровно там, где её уложили римские мастера почти две тысячи лет назад.