Оксфорд-стрит: каменные истории

Архитектурный детектив на самой оживлённой улице Лондона

London · 12 stops · 2.9 km · ~1.3 h · Generated March 2026

1. Станция Тоттенхэм-Корт-Роуд: ворота в историю

Tottenham Court Road Station, Oxford Street, London W1D 1BS

Вы стоите на одном из самых древних перекрёстков Лондона... Сент-Джайлз Сёркус. Здесь, где сходятся Оксфорд-стрит, Чаринг-Кросс-роуд и Тотнем-Корт-роуд, больше тысячи лет пересекаются людские потоки. Но давайте начнём сначала.

Само название Тотнем-Корт-роуд не имеет Никакого отношения к району Тотнем на севере Лондона. Дорога вела к средневековому поместью Тотенхолл, которое упоминается ещё в грамоте примерно тысячного года... а в Книге Судного дня тысяча восемьдесят шестого года записано как Тотехеле, владение каноников собора Святого Павла. Простая саксонская ферма — «усадьба Тотты». Позже поместье арендовала сама королева Елизавета Первая, и только тогда его стали называть Тотнем-Корт.

А теперь — самое невероятное! Семнадцатого октября тысяча восемьсот четырнадцатого года, прямо здесь, на углу, где сейчас стоит театр Доминион, произошла катастрофа... которую называют Великое Лондонское пивное наводнение! На пивоварне Мьюкс лопнул гигантский чан высотой в семь метров. Более трёхсот двадцати тысяч галлонов тёмного портера обрушились пятиметровой волной на трущобы Сент-Джайлз. Погибли восемь человек. А суд вынес вердикт... «несчастный случай по воле Божьей».

Но знаете, что скрывается под вашими ногами? Станция, открытая тридцатого июля тысяча девятисотого года, пережила Грандиозную перестройку стоимостью пятьсот миллионов фунтов. Ради неё в две тысячи девятом снесли легендарный клуб Астория, где играли Нирвана и Рэйдиохэд. Зато двести тридцать метров новых платформ линии ЭлИзабет протянулись прямо под площадью Сохо.

А если вы спуститесь вниз, найдите мозаики ЭдуАрдо Паолоцци... девятьсот пятьдесят квадратных метров шестерёнок, саксофонов и камер, отражающих жизнь улицы наверху. Часть арочных панелей была уничтожена при реконструкции и отправлена в Эдинбург, где Паолоцци когда-то учился. И ещё один секрет: следующая остановка на восток по линии Сентрал когда-то была станция «Бритиш Мьюзиам» — она закрылась в тысяча девятьсот тридцать третьем году и стала станцией-призраком. Если внимательно смотреть в окно поезда между Тотнем-Корт-роуд и Холборн... можно на секунду увидеть её заброшенные стены в темноте тоннеля.
2. Бобры на фасаде: наследие шляпной фабрики

105-109 Oxford Street, London W1D 2EU

Поднимите голову... нет, ещё выше! Видите четырёх каменных зверьков на самом верху здания? На первый взгляд они похожи на крыс... но присмотритесь — широкие плоские хвосты выдают в них Бобров. А что бобры делают на крыше магазина посреди Оксфорд-стрит?

Это здание — бывшая фабрика и магазин шляпника Генри Хита. Компания была основана в тысяча восемьсот двадцать втором году, в правление короля Джорджа Четвёртого. Если вы присмотритесь к фасаду, то увидите два медальона — рельеф короля Джорджа с датой тысяча восемьсот двадцать два, а рядом — молодая королева Виктория и дата тысяча восемьсот восемьдесят семь... год, когда это здание было перестроено архитекторами Кристофер-энд-Уайт.

Главным продуктом фабрики были цилиндры — те самые шляпы викторианских джентльменов. А делались они из валяного бобрового меха. Почему именно бобры, а не кролики или зайцы, которых тоже использовали? Бобровый мех обладал уникальными водоотталкивающими свойствами! Поставив бобров на крышу, Хит рекламировал Качество своих материалов.

Но вот что не расскажут в обычном путеводителе. Чтобы отделить мех от шкуры, рабочие вымачивали её в растворе нитрата ртути... Процесс назывался «кэрротинг» из-за оранжевого цвета раствора. Пары ртути медленно отравляли нервную систему рабочих. Они начинали дрожать, бредить, впадали в паранойю. Именно отсюда пошло знаменитое английское выражение «безумен как шляпник» — mad as a hatter. Да-да, Безумный Шляпник из «Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэрролла — это не просто фантазия. Это отражение реальной трагедии тысяч ремесленников.

На фабрике Хита работало около семидесяти человек. Тех, кого ртуть уже поразила, держали подальше от покупателей... А ещё обратите внимание на среднего бобра — в лапах он сжимает свиток с буквой «Эйч» — первой буквой фамилии Хит.

К тысяча восемьсот пятидесятым годам шёлк начал вытеснять бобровый мех в производстве цилиндров. Компания пережила свой расцвет, но к концу тридцатых годов двадцатого века закрылась — мир просто перестал носить шляпы. А бобры... бобры остались. Уже больше ста тридцати лет они молча наблюдают за Оксфорд-стрит — живые свидетели эпохи, когда ради модного цилиндра можно было истребить целый вид.
3. Клуб 100: джаз в подвале

100 Oxford Street, London W1D 1LL

Остановитесь на мгновение. Посмотрите на эту неприметную дверь... Маленькая вывеска, обычный вход. Но за ним — лестница вниз, в подвал, где уже больше восьмидесяти лет творится история британской музыки. Это — клуб "Сто", или как его называют англичане, The Hundred Club.

Всё началось двадцать четвёртого октября тысяча девятьсот сорок второго года. Некий Роберт Фелдман арендовал подвал ресторана Мэкс каждое воскресенье... за четыре фунта за вечер. Зачем? Чтобы показать Лондону талант своих сыновей. И вот что поразительно — за ударной установкой сидел его сын Виктор Фелдман, которому было всего Восемь лет! Этот мальчик-вундеркинд позже будет записываться с Майлзом Дэйвисом и Стили Дэн, но тогда он просто стучал по барабанам в подвале под бомбёжкой.

Да, именно так. Шла война, над Лондоном летели бомбы-самолёты "Фау-один"... а люди танцевали внизу, в безопасности подвала. Реклама клуба тех лет гласила: "Забудь о бомбе — приходи танцевать джиттербаг в клуб Фелдмана!" Сюда заходили американские солдаты, и именно они принесли с собой джиттербаг — танец, Запрещённый в большинстве других заведений Лондона. А среди посетителей был сам Гленн Миллер, легенда биг-бэнда, который лично прослушивал маленького Виктора.

Ходит легенда, что из клуба существовал тоннель до станции метро — на случай бомбардировки.

В тысяча девятьсот шестьдесят четвёртом клуб получил своё нынешнее имя — по номеру дома. А в сентябре тысяча девятьсот семьдесят шестого здесь прошёл Первый в истории панк-фестиваль! Двадцатого и двадцать первого сентября на этой крошечной сцене играли Секс Пистолз, Клэш, Базкокс и Сузи и Бэншиз. Панк-рок родился в джазовом подвале!

А вот деталь, которую не знает почти никто. Знаете, кто работал здесь гардеробщиком? Шейн Макгауэн — будущий лидер группы Погз. Говорят, справлялся он отлично.

Интерьер с семидесятых не менялся. Триста пятьдесят человек вместимости, низкие потолки, полумрак. Иногда сюда без объявления заходят играть Роллинг Стоунз или Металлика — полагаясь только на сарафанное радио. В тысяча девятьсот восемьдесят седьмом, когда Металлика сыграла здесь разогрев, двенадцать тысяч фанатов заблокировали Оксфорд-стрит в обоих направлениях... ради зала на триста пятьдесят мест.
4. Здание Waring & Gillow: эдвардианское великолепие

164-182 Oxford Street, London W1D 2JR

Взгляните на это здание... Красный кирпич, пышный декор, круглые окна с резными каменными наличниками. Перед вами бывший универмаг Уоринг энд Гиллоу — одно из самых эффектных коммерческих зданий эдвардиАнского Лондона.

Оно было возведено в тысяча девятьсот пятом — шестом годах по проекту архитектора Роберта Фрэнка Аткинсона. А знаете, кто такой Аткинсон? Он родился в Ливерпуле и начинал карьеру подмастерьем у архитектора Джона ФрАнсиса Дойла. Но слава ждала его именно здесь, на Оксфорд-стрит. Через год после завершения этого здания Аткинсон вместе с чикагским архитектором Дэниелом Бёрнэмом спроектирует знаменитый универмаг Селфриджес — буквально по соседству!

Историк архитектуры Певзнер назвал этот стиль «буйным барокко Хэмптон-Корта» — и неспроста. Здание вдохновлено дворцом Хэмптон-Корт и поражает обилием красного кирпича и роскошной орнаментикой. Но приглядитесь к углам здания... Там не инициалы компании, а скульптурные носы кораблей. Эти корабельные носы украшены рогами изобилия, а центральный щит поддерживают два пухлых крылатых херувима. Возможно, это отсылка к тому, что фирма Гиллоу прославилась отделкой интерьеров океанских лайнеров.

А теперь — история самой компании. Мебельная фирма Гиллоу из Ланкастера ведёт историю от мастера Роберта Гиллоу, основавшего дело около тысяча семьсот тридцатого года. Ещё в тысяча семьсот тридцатых он начал торговлю с Вест-Индией — вывозил мебель из красного дерева, а ввозил ром и сахар. А семья Уоринг прибыла из совсем другой точки на карте! По преданию, Уоринги происходили из НорвЕгии, а затем переселились в ИрлАндию, где стали успешными производителями льна в Белфасте.

В тысяча девятьсот третьем году два семейных дела объединились юридически с капиталом в миллион фунтов — колоссальные деньги по тем временам!

Газеты называли новый магазин «крупнейшим мебельным эмпориумом в мире» и «Дворцом мебели» — здесь было сто галерей с меблированными комнатами. Торжественное открытие проходило с одиннадцатого по шестнадцатое июня тысяча девятьсот шестого года. Для гостей, прибывавших в каретах, были предусмотрены отдельные входы. Внутри сиял купольный георгианский ротОнда размерами двадцать шесть на шестнадцать метров.

Компания обставляла отели Карлтон, Уолдорф и Ритц, а также королевские яхты и океанские лайнеры. Во Вторую мировую войну фабрика в Хаммерсмите производила детали для планёров и самолёта «МоскИто». Но великая эпоха подошла к концу... Упадок начался с закрытия ланкастерских мастерских в тысяча девятьсот шестьдесят втором году, а в тысяча девятьсот семьдесят седьмом здание было перестроено изнутри под офисы. От роскошных интерьеров не осталось ничего. Но фасад... фасад выстоял. В тысяча девятьсот семьдесят третьем году зданию присвоен статус Grade два со звёздочкой — и сегодня оно по-прежнему царит над Оксфорд-стрит, напоминая о временах, когда мебельщики строили себе дворцы.
5. Здание Mappin House: «самая изысканная архитектура улицы»

156-162 Oxford Street, London W1D 1BS

Взгляните на это здание... Перед вами Мэппин-хаус — и поверьте, за этим роскошным фасадом скрывается одна из самых удивительных историй всей Оксфорд-стрит.

Здание было возведено в тысяча девятьсот седьмом — тысяча девятьсот восьмом годах для знаменитых ювелиров и серебряных дел мастеров Мэппин энд Уэбб. Формально автором проекта считался Джон Белчер, но историки архитектуры всегда приписывали реальное авторство его партнёру и ассистенту — шотландцу Джону Джеймсу Джоассу. Кто же был этот Джоасс?

Родившийся в маленьком городке Дингуолл в Шотландии в тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году, он начал учиться архитектуре в мастерской собственного отца, затем прошёл школу Джона Бёрнета в Глазго. В тысяча восемьсот девяносто шестом году молодой Джоасс присоединился к лондонской конторе Белчера — и именно эта пара создала шедевры, которые определили облик эдвардианского Лондона. Среди них — грандиозный универмаг Уайтлиз, открывшийся в тысяча девятьсот одиннадцатом году и считавшийся крупнейшим магазином в мире!

Но вернёмся к Мэппин-хаус. Обратите внимание на его конструкцию... это один из Ранних примеров здания со стальным каркасом на Оксфорд-стрит. Стальные стойки внутри позволили сделать фасад почти прозрачным — огромные окна, залитые светом. А снаружи — тяжёлый камень, мрамор Каррара и СиЕна внутри, геральдические витражи... Вот это и есть то самое восхитительное напряжение — между прозрачностью стекла и весом камня.

А теперь — — о тех, кто здесь торговал. Мэппин энд Уэбб — не просто ювелирная лавка. Эта компания началась в тысяча семьсот семьдесят пятом году, когда Джонатан Мэппин открыл серебряную мастерскую в Шеффилде. К началу двадцатого века фирма обслуживала монархов всего мира! Королева Виктория заказала у них ожерелье к своему Золотому юбилею в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом году — и это ожерелье стало официальной реликвией Короны. А в тысяча девятьсот двадцать седьмом году именно Мэппин энд Уэбб изготовили легендарный Кубок Райдера — золотой трофей ценой в двести пятьдесят фунтов, с фигуркой гольфиста Эйба Митчелла на крышке!

И вот что поразительно — здание изначально называлось Шеффилд-хаус, в честь родного города компании. Мэппин энд Уэбб занимали лишь первый этаж и мезонин для торговли, а верхние этажи сдавались арендаторам. К тысяча девятьсот пятьдесят шестому году компания признала, что этот участок Оксфорд-стрит перестал подходить для их класса торговли, и покинула здание. Но фасад работы Джоасса... он остался. И по сей день это, пожалуй, Самое выдающееся архитектурное произведение всей улицы.
6. Место Пантеона: утраченный шедевр

173 Oxford Street, London W1D 2JR

Остановитесь на секунду и посмотрите на это здание... Чёрный полированный гранит, неоновая вывеска, обычный магазин. Но если бы вы стояли на этом же месте двести пятьдесят лет назад... вы бы ахнули.

Двадцать седьмого января тысяча семьсот семьдесят второго года здесь распахнул двери лондонский Пантеон — здание, которое современники называли самым красивым сооружением во всей ЕврОпе. Спроектировал его Джеймс Уайатт — и вот что поразительно: на тот момент ему было всего двадцать два или двадцать три года, и он был совершенно Никому не известен. Перед этим Уайатт провёл шесть лет в ИтАлии, где в Риме лежал на спине на подвесной лестнице без ограждений... на высоте девяносто метров над полом собОра Святого ПетрА, зарисовывая его купол.

Главная ротонда ПантеОна была одним из крупнейших помещений, когда-либо построенных в Англии. Купол скопировали с римского ПантеОна. Здание вмещало четырнадцать залов, не считая самой ротонды, с двойными колоннАдами, греческими рельЕфами и статуями языческих богов в нИшах. ГорАций Уолпол, увидев ещё недостроенный интерьер, воскликнул: «Представьте себе Баальбек во всей его славе!»

Слава Уайатта взлетела так стремительно, что императрИца ЕкатерИна Вторая пригласила его в Санкт-ПетербУрг! Три герцога, испугавшись, что РоссИя его не отпустит, предложили молодому архитектору ежегодное содержание — лишь бы он остался в Англии.

Но попасть в Пантеон было непросто. Для входа требовалась рекомендация Пересс — знатной дамы. Это была территория высшего света... и именно такая элитарность подтачивала дело изнутри. В тысяча семьсот восьмидесятых годах публика поредела, и здание превратили в Оперный театр.

А потом... ночь четырнадцатого января тысяча семьсот девяносто второго года. Около половины второго ночи патрули обнаружили огонь в соседней пристройке для декораторов. К утру от великолепного здания остались лишь обугленные стены. И шестнадцатилетний Уильям Тёрнер — да, Тот Самый Тёрнер — пришёл и написал акварель дымящихся руин. Одну из своих первых серьёзных работ.

Пантеон перестраивали, переделывали в базАр, потом в винный склад... а в тысяча девятьсот тридцать седьмом году снесли окончательно. ДжоРджианская группа пыталась спасти хотя бы фасАд, но безуспешно. На его месте в тысяча девятьсот тридцать восьмом году встал этот магазин — по проекту Роберта Латьенса, сына великого Эдвина Латьенса. Так что когда пройдёте мимо — поднимите глаза. Над входом по-прежнему горит надпись «Pantheon». Это всё, что осталось от здания, которое когда-то заставляло вздыхать каждого, кто его помнил.
7. Дом № 181–183: скрытые рельефы Коллкотта

181-183 Oxford Street, London W1D 2JS

Остановитесь на секунду и поднимите взгляд... выше вывесок, выше витрин. Видите эти каменные фигуры, прячущиеся прямо над головами тысяч покупателей? Фавны, играющие на свирелях. Пухлые херувимы с гирляндами цветов. И в самом центре... ухмыляющийся шут. Добро пожаловать к дому сто восемьдесят один — сто восемьдесят три по Оксфорд-стрит — одному из самых незаметных архитектурных сокровищ Лондона.

Это работа Томаса Эдварда Коллкотта — архитектора, который родился в Оксфорде в тысяча восемьсот сороковом году и стал одним из самых влиятельных зодчих викторианской эпохи. Именно он создал Пэлас-Тиэтр на Кембридж-Сёркус, расширял отель Сэвой и спроектировал Уигмор-холл! А в тысяча восемьсот восемьдесят девятом году получил Гран-при по архитектуре на Всемирной выставке в Париже.

Но здесь, на Оксфорд-стрит, перед нами его Малая работа — и в этом вся ирония. Здание было возведено как самостоятельный объект в тысяча восемьсот восьмидесятом — восемьдесят первом годах. А заказчиком, вероятно, была семья Филлипсов — торговцы фарфором и стеклом, чей магазин стоял по соседству ещё с конца восемнадцатого века.

Но знаете, кто занял это здание сразу после постройки? Джоэл Джозеф Дювин — отец того самого Джозефа Дювина, который стал, пожалуй, самым влиятельным арт-дилером двадцатого века. Дювин-старший устроил здесь свои галереи антиквариата — импортный фарфор, серебро, гобелены, старинная мебель. Он мечтал о большом эркере на весь первый этаж для показа своих сокровищ... но эркер из дерева оказался незаконным по строительным нормам, и его пришлось снести.

Есть замечательная история: племянник Дювина вспоминал, как Коллкотт предложил компромиссный вариант окна и выстроил каркас для одобрения. Но когда Дювин увидел результат... он с рёвом бросился на деревянную конструкцию и разнёс её ногами! Представьте — респектабельный антиквар, пинающий стену на Оксфорд-стрит в викторианском Лондоне.

В тысяча восемьсот девяносто третьем году Дювины перебрались на Олд Бонд-стрит, а здание тут же заняла мебельная фирма Уоринг энд Гиллоу. Потом — ещё десятки арендаторов. Фасад перекрасили в белый цвет. И все эти фавны, шуты, херувимы... просто исчезли из поля зрения.

Но они всё ещё здесь. Поднимите глаза — и вы увидите то, мимо чего каждый день проходят полмиллиона человек.
8. HSBC, № 196: купол с египетскими масками

196 Oxford Street, London W1D 1NY

1. 196 Oxford Street (Hsbc) is a small corner building with an onion dome and Egyptian-themed decorative sculpture 2. It has winged Egyptian heads at second floor level and female Egyptian head pillars at the fourth floor corner 3. This is a late Victorian building, part of the wave of Egyptian Revival architecture 4. The Egyptian Revival in architecture had a major resurgence after the Suez Canal opening (1869) and British occupation of Egypt (1882) 5. Oxford Street was historically the route from Newgate Prison to Tyburn gallows 6. Highgate Cemetery's Egyptian Avenue is another notable example of Egyptian revival in London

Поднимите голову... и посмотрите на угол этого крошечного здания. Видите? Луковичный купол, будто перенесённый с восточного базара. А чуть ниже, на уровне второго этажа... крылатые египетские маски. Идеально симметричные, загадочные, молчаливые. Они смотрят на вас сверху вниз уже больше ста лет.

Дом номер сто девяносто шесть по Оксфорд-стрит — это крошечное угловое здание, всего в четыре оконных проёма шириной, с изящным луковичным куполом наверху. Но зачем на торговой улице викториАнского Лондона... фараоновская экзотика?

Над каждым оконным проёмом на уровне второго этажа вырезаны маленькие крылатые египетские головы, безупречно симметричные. А на четвёртом этаже, на углу, окна разделены пилястрами с женскими египетскими головами. Причём скульптор разместил их не на верхушках колонн, а ниже — на уровне груди, чтобы сохранить пропорции человеческого тела, отчего колонны приобретают почти женственные, пышные очертания.

Это не случайность и не прихоть безумного архитектора. Это — египтомАния, болезнь, охватившая всю БритАнию во второй половине девятнадцатого века. Новая волна увлечения Древним ЕгИптом накрыла викториАнскую эпоху в тысяча восемьсот восьмидесятых годах — после открытия СуЭцкого канала в тысяча восемьсот шестьдесят девятом году. А затем британские войска вторглись в ЕгИпет в тысяча восемьсот восемьдесят втором году и установили полный контроль над страной.

И тогда ЕгИпет стал НЕ просто далёкой экзотикой — он стал частью БритАнской империи! Викторианские джентльмены носили пуговицы на пальто в форме голов фараонов, курили египетские сигареты из портсигаров с изображениями из Книги Мёртвых. Дамы щеголяли брошками в виде жуков-скарабеев. Архитекторы украшали фасады лотосами, сфИнксами и крылатыми дисками.

Этот маленький дом на Оксфорд-стрит — один из последних выживших свидетелей той эпохи. Вдоль всей улицы можно увидеть типичные позднЕвикториАнские украшения — башенки, купола, терракотовую резьбу — скромную, но изящную декоративную скульптуру, достойную одной из главных торговых улиц столицы.

Тысячи людей каждый день проходят мимо, уткнувшись в телефоны и витрины... не подозревая, что над ними парят египетские богини, которые помнят ещё времена королевы ВиктОрии.
9. Оксфорд-Серкус: симметрия как градостроительный манифест

Oxford Circus, London W1B 3AG

Остановитесь и оглянитесь вокруг. Четыре угловых здания, которые обрамляют этот перекрёсток... они кажутся привычной частью Лондона. Но присмотритесь внимательнее. Все четыре угла — идеальные зеркальные отражения друг друга. Это Единственный перекрёсток во всём городе, где здания были задуманы как единый архитектурный ансамбль.

История начинается в тысяча восемьсот девятнадцатом году, когда архитектор Джон Нэш создал эту площадь как часть своего грандиозного проекта Риджент-стрит. Тогда она называлась «Риджент-Сёркус Норт». Но к началу двадцатого века первоначальные здания обветшали, и в тысяча девятьсот четвёртом году Комиссия лесов и земель Короны решила перестроить площадь с нуля.

И кому же досталась эта задача? Молодому архитектору Генри Тэннеру-младшему — сыну главного архитектора Управления общественных работ. В октябре тысяча девятьсот десятого года его проект победил в конкурсе. А вот источник вдохновения был совершенно неожиданным для Лондона — Тэннер взял за образец работы французского мастера Анж-Жака Габриэля, создателя Площади СоглАсия в Париже! Классический стиль с элементами Школы изящных искусств, облицовка Портлендским камнем, стальной каркас внутри.

Строительство растянулось на пятнадцать лет. Юго-восточный квадрант закончили первым, в тысяча девятьсот тринадцатом... а потом грянула Первая мировая война. Северо-западный угол открылся лишь в мае тысяча девятьсот двадцать второго года — как лондонский филиал парижского «Магазэн дю Лувр». Но этот магазин так и не прижился... и закрылся уже в тысяча девятьсот тридцатом. Последний квадрант — северо-восточный — завершили только в двадцать восьмом году.

А теперь — самое удивительное. В сентябре тысяча девятьсот сорокового года немецкие бомбы серьёзно повредили эти здания. Но стальной каркас, спрятанный за портлендским камнем, Выстоял... и здания были быстро восстановлены. Позже Би-Би-Си реквизировала часть помещений для зарубежного вещания во время войны.

И ещё один секрет этого перекрёстка! В тысяча девятьсот семидесятом году продюсер Битлз сэр Джордж Мартин открыл на четвёртом этаже северо-восточного здания — в старом банкетном зале универмага «Питер Робинсон» — свою легендарную студию звукозаписи Эй-Ай-Ар. Здесь записывались Пинк Флойд, Куин, Секс Пистолз, Кейт Буш! Студия проработала до тысяча девятьсот девяносто первого года.

А пешеходный переход под вашими ногами — он тоже особенный. Второго ноября две тысячи девятого года здесь открыли диагональный переход по образцу знаменитого перекрёстка ШибУя в Токио. Через него проходит более сорока тысяч пешеходов в час. Так что сейчас вы стоите в точке, где французская симметрия восемнадцатого века, британская инженерия двадцатого и японская идея двадцать первого — сошлись в одном месте.
10. John Lewis: архитектура после Блица

300 Oxford Street, London W1C 1DX

Перед вами — здание Джон Льюис на Оксфорд-стрит. Современное, строгое, облицованное портландским камнем. Но за этим спокойным фасадом — одна из самых драматичных историй лондонского Блица.

Ночью семнадцатого сентября тысяча девятьсот сорокового года двести шестьдесят восемь немецких бомбардировщиков — Хейнкели и Дорнье — атаковали Уэст-Энд. Бомбы накрыли Оксфорд-стрит от Тоттенхэм-Корт-роуд до Марбл-Арч. За одну ночь пострадали четыре крупнейших универмага: Джон Льюис, Селфриджес, Борн-энд-Холлингсуорт и Питер Робинсон.

Незадолго до четверти первого ночи зажигательная бомба с горящей смесью бензина и масла ударила прямо в западный корпус Джон Льюис. В этот момент двести человек спали в подвальном бомбоубежище магазина. Огонь мгновенно охватил здание, ветер перебросил пламя через Холлес-стрит на восточный корпус.

Наутро писатель Джордж Оруэлл проходил мимо... и увидел на тротуаре десятки магазинных манекенов, выброшенных взрывной волной. Они лежали как тела. А журналист Кингсли Мартин написал, что руины напоминают развалины греческого храма. Среди обломков нашли маленькую жестянку с чаевыми деньгами персонала — монеты сплавились с дном от невероятного жара.

Но вот что поразительно: уже через несколько дней менеджеры расставили раскладные столы прямо перед развалинами и начали торговать с прохожими! А через три недели частично открыли восточный корпус. Джон Льюис оставался руинами Четырнадцать лет — до тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года. Новое здание возвели архитекторы Слейтер и Юрен между тысяча девятьсот пятьдесят восьмым и тысяча девятьсот шестидесятым годом.

А теперь поднимите глаза... Если вы стоите со стороны Холлес-стрит, вы увидите шестиметровую алюминиевую скульптуру — «Крылатую фигуру» Барбары Хепуорт, установленную двадцать первого апреля тысяча девятьсот шестьдесят третьего года. Знаете, что интересно? Сначала заказ предложили скульптору Джейкобу Эпстайну — но он отказался. А первый проект Хепуорт тоже отвергли! Лишь второе предложение — увеличенная версия её работы тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года — было принято. Сама Хепуорт говорила, что хотела передать ощущение полёта... свободы от земного притяжения. Сегодня эту скульптуру видят около двухсот миллионов человек в год — но почти никто не поднимает глаза достаточно высоко, чтобы её заметить.
11. St Christopher's Place: переулок-Нарния

St Christopher's Place, London W1U 1LR

Остановитесь на секунду. Посмотрите вокруг. Сотни людей несутся по Оксфорд-стрит... и ни один из них не замечает этот узкий проход шириной чуть больше метра. А ведь прямо здесь скрыт целый квартал. Добро пожаловать в Сент-Кристоферс-Плейс... переулок-Нарния в самом сердце Лондона.

Эта пешеходная улочка прячется между Оксфорд-стрит и Уигмор-стрит, в районе Мэрилебон. Но не дайте себя обмануть витринами бутиков и ароматом кофе. Когда-то здесь было совсем другое место.

В восемнадцатом веке этот переулок назывался Баррет-корт... и был одним из самых жутких трущобных дворов центрального Лондона. Дома были набиты людьми, в основном ирландскими иммигрантами. В тысяча восемьсот тридцать восьмом году один из ветхих домов просто Рухнул. Старуха, которая отказалась уходить, была вытащена из-под обломков.

А знаете, почему район был таким мрачным? Буквально в нескольких минутах ходьбы отсюда, у нынешнего Марбл-Арч, стояла виселица Тайберн... главное место казней Лондона на протяжении шести столетий! Осуждённых везли по Оксфорд-стрит... которая тогда так и называлась: Тайберн-роуд. Последняя публичная казнь здесь состоялась в тысяча семьсот восемьдесят третьем году.

Но настоящее чудо произошло позже. В тысяча восемьсот шестьдесят девятом году реформатор жилищного строительства октАвия Хилл... да, одна из основательниц Национального Треста... начала скупать и перестраивать дома прямо здесь. Именно Она в тысяча восемьсот восемьдесят четвёртом году предложила новое имя для переулка: Сент-Кристоферс-плейс. Она написала: «Мир подумает, что это названо в честь какой-то старой церкви, а я буду слышать в этом имени великую легенду».

А в шестидесятых годах двадцатого века, когда здания хотели снести ради офисного комплекса, нестандартный застройщик Робин Спайро убедил всех сохранить историческую застройку и превратить переулок в торговую улицу. Так трущобный двор восемнадцатого века стал одним из самых очаровательных уголков Лондона... а вход с Оксфорд-стрит по-прежнему остаётся почти невидимым.
12. Selfridges: «социальный центр, а не место для шопинга»

400 Oxford Street, London W1A 1AB

Перед вами — один из самых амбициозных магазинов в мировой истории. Селфриджес. Пятнадцатого марта тысяча девятьсот девятого года его двери распахнулись впервые... и за один только день сюда пришли Девяносто Тысяч человек. За первую неделю — больше миллиона.

Но кто всё это затеял? Американец Гарри Гордон Селфридж, бывший младший партнёр чикагского универмага Маршалл Филдз. В тысяча девятьсот шестом году он приехал в Лондон в отпуск с женой... и был Шокирован тем, насколько скучным было английское торговое дело. Он вложил невероятные по тем временам четыреста тысяч фунтов и построил нечто принципиально новое — не магазин, а Социальный центр. Здесь были библиотека, комната тишины, рестораны, где женщины могли обедать без сопровождения... Представляете? В те годы это было революцией.

Селфридж открыто поддерживал суфражисток. Он вывешивал их флаг над зданием, размещал рекламу в их газетах и отказался выдвигать обвинения, когда активистки разбили витрины магазина. Именно поэтому, по одной из версий, его магазин Никогда не подвергался атакам суфражисток.

А теперь поднимите взгляд к центральному входу. Видите скульптуру над ним? Это «Королева Времени» — бронзовая фигура высотой более трёх метров, созданная скульптором Гилбертом Бейзом и установленная в тысяча девятьсот тридцать первом году к двадцать первому дню рождения магазина.

Но Главный секрет скрыт глубоко под землёй. На глубине шестидесяти метров. Во время Второй мировой войны в подвалах Селфриджес была установлена сверхсекретная система Сигсэли — первая в мире цифровая система защищённой голосовой связи. Устройство весило более пятидесяти тонн! Именно через него Уинстон Чёрчилль вёл секретные переговоры с Франклином Рузвельтом. Первая конференция состоялась пятнадцатого июля тысяча девятьсот сорок третьего года. Сотрудницы Женского армейского корпуса входили в магазин, как обычные покупательницы... и исчезали в подвале для своей военной работы.

А вот ещё один удивительный факт: Селфридж каким-то образом убедил Главное почтовое управление присвоить магазину телефонный номер — Один. Просто цифра один! Вы набирали единицу — и вас соединяли с Селфриджес.

Этот человек мечтал о большем. Он хотел построить Гигантскую башню высотой сто метров прямо над магазином... и даже переименовать ближайшую станцию метро в «Селфриджес». Ни одна из этих идей не осуществилась. А сам Селфридж... разорился на азартных играх, был отстранён от дела собственным советом директоров в тысяча девятьсот сорок первом году и умер практически без средств в тысяча девятьсот сорок седьмом.