Терраса Пинчо: прощальный вид на Рим

Чем это место примечательно?

Подойди к балюстраде и посмотри вниз: прямо под тобой площадь Пополо, тот самый обелиск, с которого ты начинал, две церкви-близнецы, три улицы, уходящие в город, а за ними — купол собора Святого Петра. Если сейчас вечер, всё это наливается медным светом.

Ключевые факты

Open the walk

Подойди к балюстраде и посмотри вниз: прямо под тобой площадь Пополо, тот самый обелиск, с которого ты начинал, две церкви-близнецы, три улицы, уходящие в город, а за ними — купол собора Святого Петра. Если сейчас вечер, всё это наливается медным светом. Римляне приходят сюда смотреть закат, как в театр. Влюблённые сидят на парапете, уличные музыканты играют одно и то же, и никому это не надоедает.

Эту террасу и сады над площадью спроектировал архитектор Джузеппе Валадье в начале 19 века, во времена, когда Римом правили французы Наполеона. Отсюда и название площадки — площадь Наполеона Первого. Вдоль аллей Пинчо стоят мраморные бюсты знаменитых итальянцев, и у многих из них, по римской традиции, то и дело отбивают носы шутники, так что реставраторам хватает работы. Рядом стоят водяные часы девятнадцатого века, которые до сих пор отсчитывают время в маленьком пруду.

Гоголь, говорят, любил гулять по этим аллеям. Для него Рим был не музеем, а лекарством: здесь он снова чувствовал радость жизни и способность писать. А совсем рядом, в садах виллы Боргезе, сегодня стоит памятник Гоголю, подаренный Риму Россией. Он появился уже в нашем веке, и Гоголь в нём, кажется, всё так же смотрит на город, который любил. А отсюда, сверху, хорошо видно, как три улицы трезубцем расходятся от площади Пополо: Рипетта, Корсо и Бабуино. По ним мы сегодня и шли.

Вспомни всех, о ком мы говорили по дороге. Брюллов, чья «Помпея» прогремела на всю Европу, умер под Римом. Кипренский остался в этом городе навсегда, в церкви у Испанской лестницы. Иванов отдал Риму почти тридцать лет и уехал домой, только чтобы умереть. А Гоголь увёз отсюда главную книгу о России. Для каждого из них Рим был и мастерской, и исповедальней, и судьбой.

Для русских художников Италия была второй академией, а для некоторых — второй родиной. Посмотри ещё раз на купола внизу и попробуй увидеть их глазами тех юношей из Петербурга, что впервые въезжали в ворота Пополо с этюдником под мышкой. Рим ничуть не изменился в главном. Наша прогулка окончена, а закат — твой.