Санта-Мария-дель-Кармине и капелла Бранкаччи

Чем это место примечательно?

Перед тобой грубый, неоштукатуренный каменный фасад, за которым, кажется, не может быть ничего особенного. Это церковь Санта-Мария-дель-Кармине. Но в её правом трансепте прячется капелла Бранкаччи, маленькая комната, которую не зря называют Сикстинской капеллой раннего Возрождения.

Ключевые факты

Open the walk

Перед тобой грубый, неоштукатуренный каменный фасад, за которым, кажется, не может быть ничего особенного. Это церковь Санта-Мария-дель-Кармине. Но в её правом трансепте прячется капелла Бранкаччи, маленькая комната, которую не зря называют Сикстинской капеллой раннего Возрождения.

Около 1424 года богатый торговец шёлком Феличе Бранкаччи заказал роспись семейной капеллы двум художникам: опытному Мазолино и молодому Мазаччо. Мазаччо умер в Риме в 1428 году, не дожив до двадцати семи, а капеллу полвека спустя закончил Филиппино Липпи. Но главное успел сделать именно Мазаччо. Его Адам и Ева, изгнанные из рая, едва ли не первые люди в европейской живописи, которые по-настоящему плачут, стыдятся и чувствуют тяжесть собственного тела. Ева кричит, запрокинув голову, Адам закрывает лицо ладонями. А на соседней сцене святой Пётр исцеляет больных своей тенью, и калеки, старики, нищие вдоль стены написаны так, будто Мазаччо вышел за дверь и срисовал первых встречных.

Джорджо Вазари в своих «Жизнеописаниях» писал, что в этой капелле учились все лучшие флорентийские мастера. Подростки приходили сюда с бумагой и копировали фигуры Мазаччо. Среди них был и юный Микеланджело... и дальше начинается литература в чистом виде. Скульптор Бенвенуто Челлини в знаменитой автобиографии пересказывает признание Пьетро Торриджано. Тот рассказал, как однажды они рисовали здесь, Микеланджело его задирал, и Торриджано так ударил его кулаком, что почувствовал, как ломается кость носа. С этим сломанным носом Микеланджело прожил всю жизнь, и именно таким мы видим его на портретах.

В 1771 году церковь почти целиком сгорела. Огонь пощадил капеллу, но копоть и свечной дым веками ложились на фрески. Во время большой реставрации 1980-х годов роспись очистили и заодно сняли фиговые листья, которые в конце XVII века приписали Адаму и Еве ради приличия. Под ними оказалась та самая живопись, которую копировал Микеланджело.

Челлини, между прочим, Торриджано так и не простил: признался, что после этого рассказа не мог на него даже смотреть. А мы идём дальше на восток, по Виа-Санта-Монака и Виа-Сант-Агостино, к самой живой площади Ольтрарно.