Фонд Антони Тапиеса: облако над издательством

Чем это место примечательно?

Задери голову: над кирпичным фасадом висит огромный клубок спутанных металлических трубок, будто кто-то нарисовал в небе каракули. Если вглядеться, в этом клубке угадывается стул, торчащий из облака. А под ним — строгое здание из красного кирпича и железа с мавританскими узорами.

Ключевые факты

Open the walk

Задери голову: над кирпичным фасадом висит огромный клубок спутанных металлических трубок, будто кто-то нарисовал в небе каракули. Если вглядеться, в этом клубке угадывается стул, торчащий из облака. А под ним — строгое здание из красного кирпича и железа с мавританскими узорами. Две эпохи, разделённые столетием, в одном доме.

Начнём снизу. Это бывшее издательство «Монтанер-и-Симон», и построил его в 1880-х годах молодой Льюис Доменек-и-Монтанер, тот самый автор углового дома, который ты только что видел. Это одно из самых первых зданий барселонского модерна, его ранний черновик. Ещё никаких цветов и мозаик: голый кирпич и металл, которые архитектор не стал прятать под штукатуркой. Для того времени это было почти дерзостью — показывать изнанку дома как украшение.

А облако на крыше — работа Антони Тапиеса, самого известного каталонского художника второй половины двадцатого века. Он создал фонд своего имени, и в 1990 году фонд открылся именно в этом здании. Скульптура так и называется — «Облако и стул». Стул часто читают как место, где человек сидит и думает, а облако — как мысль, которая всё время ускользает. Поначалу соседи ворчали, а сегодня без этих каракулей улицу уже не представить.

Вот тебе каталанская игра слов, которую понимают только местные. «Тапиес» по-каталански значит «стены», точнее глинобитные стены и заборы. А Тапиес всю жизнь писал картины, похожие на стены: шершавые, с процарапанными знаками, крестами, отпечатками рук, будто граффити на старой штукатурке. Человек по фамилии Стена стал художником стен. Он родился в Барселоне в 1923 году и прожил почти до девяноста лет.

При Франко язык абстракции был удобен: о многом можно было сказать, ничего не называя прямо. Знаки на холстах Тапиеса, его кресты, буквы и цифры, многие зрители читали как тихий протест, как память о том, о чём вслух говорить было нельзя. Так кирпичное издательство стало домом для художника, который всю жизнь писал молчание. Теперь иди по улице Араго до Пасео-де-Грасия и сверни направо. Через несколько шагов ты увидишь дракона.