Каса-Льео-Морера: начало квартала раздора

Чем это место примечательно?

Перед тобой угловой дом, увенчанный круглой беседкой-ротондой, будто на него сверху поставили праздничный торт. Ниже — балконы в каменном кружеве, мозаики, фигуры. А чуть дальше по той же стороне улицы торчит ступенчатый фламандский щипец, а за ним переливается чешуйчатый фасад.

Ключевые факты

Open the walk

Перед тобой угловой дом, увенчанный круглой беседкой-ротондой, будто на него сверху поставили праздничный торт. Ниже — балконы в каменном кружеве, мозаики, фигуры. А чуть дальше по той же стороне улицы торчит ступенчатый фламандский щипец, а за ним переливается чешуйчатый фасад. Ты на пороге самого спорного квартала Барселоны.

Его называют «квартал раздора». Шутка работает по-испански: слово «мансана» значит и городской квартал, и яблоко. Как в греческом мифе, где три богини спорили за золотое яблоко, здесь за несколько лет три главных архитектора модерна перестроили три дома почти бок о бок. Пуч-и-Кадафалк — Каса-Амалье, Доменек-и-Монтанер — этот угловой дом, Гауди — Каса-Батльо. Каждый словно отвечал соседу: а я могу ещё вот так. Конкурс, правда, был неофициальный: никто никого не судил, но весь город с удовольствием выбирал победителя.

Льюис Доменек-и-Монтанер, автор Дворца каталонской музыки и больницы Сант-Пау, перестраивал этот дом в 1902–1906 годах для семьи Льео-Морера. И вволю поиграл с фамилией хозяев: «льео» по-каталански — лев, «морера» — шелковица. Ищи на фасаде львов и шелковичные листья, они там повсюду. А на балконах присмотрись к каменным дамам: в руках у них новинки той эпохи — телефон, фонограф, фотоаппарат, электрическая лампочка. Скульптуры делал Эусеби Арнау, один из любимых мастеров Доменека. Модерн был влюблён в технику не меньше, чем в цветы.

Теперь опусти глаза на первый этаж. Он выглядит подозрительно голым — и не случайно. В 1940-х годах здесь устроили магазин и ради больших витрин срубили скульптуры и украшения нижнего яруса. Тогда модерн считался старомодной безвкусицей, и его шедевры спокойно переделывали, а кое-что и вовсе сносили. Барселона влюбилась в своих архитекторов заново лишь во второй половине двадцатого века.

Соседний дом со ступенчатым щипцом — Каса-Амалье. Его хозяин Антони Амалье делал шоколад, причём отличный, а в свободное время увлечённо фотографировал. Пуч-и-Кадафалк украсил вход фигурой святого Георгия, побеждающего дракона, — запомни этого дракона, он нам ещё встретится. Но к Батльо мы подойдём с другой стороны. Сверни налево, на улицу Консель-де-Сент, и дойди до тенистого бульвара Рамбла-де-Каталунья.