Белен: Лиссабон великих открытий — и их цена

От угольной электростанции до башни Белен: кареты королей, паштейш 1837 года, монастырь Жеронимуш, памятник первооткрывателям и честный разговор об империи, работорговле и колониальной войне на берегу Тежу в Лиссабоне

Lisbon · 12 stops · 31 мин аудио · Generated October 2026

1. Центральная Тежу и MAAT: берег, отвоёванный у реки

Avenida de Brasília, Central Tejo, 1300-598 Lisboa, Portugal

Перед тобой огромный кирпичный корпус цвета ржавчины с высокими арочными окнами, а рядом — белое плавное здание, которое будто стекает прямо в Тежу. Две эпохи на одном пятачке берега: угольная электростанция и музей, похожий на морскую раковину. Мы начнём прогулку по Белену не с каравелл и монастырей, а именно отсюда... и сейчас станет понятно почему.

Электростанция Тежу заработала в начале двадцатого века, и потом её десятилетиями достраивали и расширяли. Несколько десятилетий она была главным источником электричества для всего Лиссабона. Уголь привозили по реке, внутри ревели котлы, а кочегары работали в жаре и чёрной пыли, по сменам, днём и ночью. В 1972 году станцию окончательно остановили. Котлы, турбины и пульты оставили на местах, и теперь здесь Музей электричества, где можно бродить между машинами, как между уснувшими китами.

Белое здание рядом — MAAT, Музей искусства, архитектуры и технологий. Его спроектировала британский архитектор Аманда Левет, и открыли его осенью 2016 года. Крыша у музея пологая, по ней можно подняться и гулять прямо над залами, глядя на реку. Фасад покрыт тысячами объёмных керамических плиток, и в солнечный день он переливается, как рыбья чешуя... лиссабонская любовь к азулежу, переведённая на язык двадцать первого века.

А теперь главное, что стоит понять в самом начале: земля у тебя под ногами довольно молодая. Пятьсот лет назад Тежу подходила гораздо ближе к холмам, и берег шёл примерно там, где сейчас тянется улица Белен. Набережную, железную дорогу и все эти широкие лужайки отвоевали у реки в девятнадцатом и двадцатом веках. Так что, когда речь пойдёт о кораблях Васко да Гамы, представляй их не у этой набережной, а заметно ближе к монастырю.

Белен — витрина португальского прошлого, и прошлое здесь умеет красиво позировать. Мы пройдём по нему внимательно: полюбуемся позолотой, каменными канатами и бронзовыми героями, но и спросим, кто за всё это платил. Теперь иди на запад вдоль реки, а потом перейди через пути к длинному серому зданию на Авенида-да-Индия. Там стоят кареты, в которых ездили короли.
2. Национальный музей карет: золото, океаны и роковое ландо

Avenida da Índia 136, 1300-300 Lisboa, Portugal

Перед тобой длинная бетонная коробка, приподнятая над землёй на опорах, — серая, строгая, почти без окон. Трудно поверить, но внутри стоят самые роскошные экипажи Европы, в золоте, бархате и резных ангелах. Контраст задуман нарочно: бразильский архитектор Паулу Мендес да Роша сделал для сокровищ простой футляр, чтобы ничто не спорило с ними.

Музей придумала королева Амелия, француженка по рождению, жена короля Карлуша Первого. В 1905 году она собрала старые королевские экипажи в бывшем королевском манеже, по другую сторону улицы Белен, и открыла их публике. Коллекция быстро стала одной из лучших в мире: парадные берлины, дорожные кареты, детские экипажи, носилки, всё с шестнадцатого по девятнадцатый век. В 2015 году основная экспозиция переехала в это новое здание.

Главные звёзды — три барочные кареты посольства, которое король Жуан Пятый отправил в Рим к папе Клименту Одиннадцатому в 1716 году. Их строили, чтобы ослепить Рим, и это удалось: это настоящие скульптуры на колёсах, с позолоченными фигурами почти в человеческий рост, бархатом и резьбой, над которой трудились лучшие римские мастера. На задке одной из них, кареты Океанов, две могучие фигуры — Атлантический и Индийский океаны — подают друг другу руки. Смысл понятен без слов: Португалия соединила два моря вокруг Африки и хочет, чтобы Европа это признала. А платило за всю эту позолоту золото Бразилии, которое добывали руками порабощённых африканцев.

Есть здесь и экипаж совсем другого рода — открытое ландо, в котором 1 февраля 1908 года королевская семья ехала через площадь Комерсиу. Из толпы раздались выстрелы, и король Карлуш вместе с наследником Луишем Филипе были убиты. Рассказывают, что королева Амелия, та самая основательница музея, отбивалась от стрелков букетом цветов. Меньше чем через три года, в октябре 1910-го, монархия в Португалии пала.

Получается, в одном зале стоят и золото эпохи, когда империя чувствовала себя всесильной, и коляска, в которой эта эпоха окончательно закончилась. Империи вообще любят кареты: в них удобно проезжать мимо тех, кто идёт пешком. Теперь перейди улицу Белен к розовому дворцу с часовыми у ворот, до него пара сотен шагов.
3. Белемский дворец и колонна Албукерке

Praça Afonso de Albuquerque, 1349-022 Lisboa, Portugal

Нежно-розовый фасад, кованые ворота, гвардейцы в парадной форме и сад с пальмами перед входом... Это Белемский дворец, официальная резиденция президента Португалии. Внутрь просто так не попадёшь, но снаружи он рассказывает многое, если знать, куда смотреть.

Когда-то здесь была загородная усадьба знатной семьи, а в 1726 году её купил король Жуан Пятый. Монархам нравилось в Белене: свежий ветер с реки, вид на корабли, монастырь по соседству. И эта загородная привычка спасла королевскую семью утром 1 ноября 1755 года. Пока в центре Лиссабона под землетрясением, цунами и пожаром рушились церкви и дворцы, король Жозе Первый был здесь, в Белене, и уцелел.

Страх остался с ним навсегда. Говорят, после катастрофы король больше не мог спокойно спать под каменными сводами, и двор много лет жил на холме Ажуда в деревянном дворце, который прозвали Королевским бараком. Восстановление столицы король доверил своему министру, будущему маркизу Помбалу, человеку жёсткому и неутомимому. Ему приписывают знаменитый совет «похоронить мёртвых и позаботиться о живых», хотя историки спорят, кто произнёс его на самом деле. А после революции 1910 года дворец стал резиденцией главы республики.

Теперь повернись к саду напротив, саду Афонсу де Албукерке. Над деревьями поднимается колонна, а на ней — бронзовый Албукерке, губернатор португальской Индии в начале шестнадцатого века. В 1510 году он взял Гоа, в 1511-м — Малакку, и закрепил за Португалией ключевые порты торговли пряностями. Рельефы на постаменте рассказывают о его победах, торжественно и героически, как и положено памятнику начала двадцатого века. Хронисты приписывают Албукерке и куда более дерзкие замыслы — отвести воды Нила, чтобы разорить Египет, и захватить Красное море. Ни один из них, к счастью, не сбылся.

Но в хрониках тех же побед есть и другое. После взятия Гоа войска Албукерке перебили мусульманское население города, и сам он без тени смущения писал об этом королю. Империи редко строятся на одной лишь смелости мореплавателей... Держи эту мысль в голове, а сам иди налево по улице Белен, мимо низких старых домиков. Запах корицы подскажет, где следующая остановка.
4. «Паштейш-ди-Белен»: пирожное с секретом с 1837 года

Rua de Belém 84-92, 1300-085 Lisboa, Portugal

Чувствуешь? Корица, жжёный сахар и горячее сливочное масло — этот запах стоит над улицей Белен с утра до вечера. Перед тобой кондитерская «Паштейш-ди-Белен» с очередью у дверей, а внутри — анфилада залов, облицованных старинной плиткой. Её открыли в 1837 году, и с тех пор здесь пекут то самое пирожное, ради которого в Белен приезжают со всего света.

История у него революционная в прямом смысле слова. В 1834 году, после гражданской войны между либералами и сторонниками абсолютной монархии, Португалия закрыла мужские монастыри и выставила монахов за ворота. В той войне за трон сражались два брата, Педру и Мигел, и победа либералов Педру перевернула жизнь всей страны, вплоть до монастырских кухонь. Рассказывают, что монахи-иеронимиты из соседнего Жеронимуша, чтобы как-то прожить, продавали сладкие пирожные с заварным кремом в лавке при сахарном заводе. Потом рецепт перешёл к предпринимателю, и в 1837 году здесь открылась кондитерская.

Рецепт до сих пор держат в секрете. Его хранят в так называемой «секретной мастерской», куда допускают лишь немногих мастеров. Поэтому во всей остальной Португалии это пирожное зовут «паштел-де-ната», а имя «паштейш-ди-Белен» носит только то, что испечено за этими дверями. Слоёное тесто хрустит и рассыпается, крем ещё тёплый, сверху — корица и сахарная пудра, которую посыпают сами посетители.

А теперь вопрос, который редко задают с пирожным в руке: откуда сахар? Португальцы выращивали тростник на Мадейре и Сан-Томе, а потом сахарные плантации покрыли побережье Бразилии. Работали на них порабощённые африканцы. За несколько веков португальские и бразильские корабли перевезли через Атлантику больше пяти миллионов человек — больше, чем любая другая страна. Сахар был главным товаром этой страшной экономики.

Это не повод отказываться от пирожного, честное слово. Просто вкус становится сложнее, а память — честнее. Лиссабонцы едят его горячим, с маленькой чашкой крепкого эспрессо, стоя у стойки, за пару минут. Съешь его тёплым, прямо здесь, а потом пройди дальше по улице к небольшому скверу у монастыря. Справа за оградой откроется сад с огромными пальмами — нам туда.
5. Тропический ботанический сад: пальмы и тени выставки

Largo dos Jerónimos, 1400-209 Lisboa, Portugal

За оградой начинается другая планета: аллея высоченных пальм, бамбук, пруд с утками и восточные ворота посреди португальского сада. Это Тропический ботанический сад, один из самых тихих уголков Белена. Туристы спешат мимо к монастырю, а здесь слышно, как шуршат листья и падают на дорожки сухие пальмовые ветки. Сад раскинулся на склоне, на землях старинной аристократической усадьбы, и её дворец до сих пор стоит среди деревьев.

Сад создали в 1906 году как Колониальный сад, и задача у него была вполне практическая. Здесь изучали растения из колоний — кофе, какао, каучуконосы, пряности — и учили агрономов, которые потом уезжали в Анголу, Мозамбик, Гвинею, на Тимор. Наука служила империи: понять, что и где выгоднее выращивать. Сегодня сад принадлежит Лиссабонскому университету, и в его коллекции сотни видов тропических и субтропических растений.

А теперь самая тяжёлая страница этого места. В 1940 году, во время Выставки португальского мира, о которой мы ещё поговорим, сад стал её колониальным разделом. Здесь построили «туземные деревни» и поселили в них людей, привезённых из Гвинеи, Анголы, Мозамбика, Тимора и других колоний. Посетители приходили на них смотреть, как на экспонаты. Тогда это называли просвещением; сегодня историки называют это человеческим зоопарком. Для режима это была наглядная картинка: империя огромная, разнообразная, послушная и благодарная. О том, что думали сами привезённые люди, газеты не писали.

Следы той выставки остались в саду до сих пор: восточные ворота, павильоны, скульптурные головы на постаментах. Без подписи они выглядят просто экзотическим декором, но теперь ты знаешь, для чего их ставили. В этом, пожалуй, и сила тихого сада: империю здесь видно не в победной бронзе, а в том, как она смотрела на людей.

И всё же сад по-настоящему прекрасен. Некоторым деревьям здесь больше ста лет, их кроны смыкаются над головой, а с верхних дорожек между стволами проглядывают башни монастыря. Выйди обратно на площадь и поверни направо. Перед тобой встанет самое длинное каменное кружево Лиссабона — монастырь Жеронимуш.
6. Монастырь Жеронимуш: построенный на перце

Praça do Império, 1400-206 Lisboa, Portugal

Отойди немного назад, чтобы фасад поместился в поле зрения целиком, — это почти триста метров светлого известняка. Над южным порталом теснятся каменные святые, балдахины и шпили, а между двумя дверями, на центральном столбе, стоит принц Энрике Мореплаватель. Это монастырь Жеронимуш, и если в Лиссабоне есть здание, которое само рассказывает об эпохе открытий, то вот оно.

Строить его начали в 1501–1502 годах по приказу короля Мануэла Первого, вскоре после возвращения Васко да Гамы из Индии. Деньги шли из торговли пряностями: на стройку отчисляли часть доходов с перца и других товаров из Азии. Поэтому о Жеронимуше любят говорить, что он построен на перце. Раньше на этом месте стояла маленькая часовня, где, по преданию, Гама с командой молились в ночь перед отплытием в июле 1497 года.

Зайди в церковь и посмотри на колонны: тонкие, как пальмовые стволы, они расходятся под сводом каменными ветвями. Это мануэлинский стиль — поздняя готика, в которую вплели морские канаты, раковины, армиллярные сферы и экзотические растения. Загляни и в клуатр, двухэтажную галерею вокруг внутреннего двора: его каменное кружево — одна из вершин этого стиля. В 1755 году, когда землетрясение разрушило половину города, своды Жеронимуша устояли. Справа и слева от входа — две гробницы: Васко да Гамы и поэта Луиша де Камоэнса, автора «Лузиад», эпоса о том самом плавании.

С гробницами не всё так просто. Их перенесли сюда в 1880 году, к трёхсотлетию смерти Камоэнса, и историки сомневаются, что в гробнице поэта действительно его кости: он умер в бедности, а церковь, где его похоронили, сильно пострадала в 1755 году. А в монастырском клуатре с 1985 года покоится ещё один поэт — Фернандо Пессоа, автор «Послания», книги стихов о море, королях и мореплавателях.

Жеронимуш называют символом золотого века, и это правда. Но тот же перец, что оплатил эти колонны, добывался пушками, захватом портов и монополией, которую португальцы силой навязывали торговцам Индийского океана. Выйди из монастыря и перейди дорогу к широкому скверу с фонтаном — там начнётся двадцатый век, который очень хотел выглядеть шестнадцатым.
7. Площадь Империи: декорация 1940 года

Praça do Império, 1400-206 Lisboa, Portugal

Перед тобой большой квадратный сквер: подстриженные газоны, живые изгороди, дорожки, а в центре — круглый фонтан. С одной стороны — монастырь, с другой — река, и кажется, что так было всегда, с тех самых времён, когда отсюда уходили каравеллы. На самом деле этой площади меньше ста лет.

Площадь Империи разбили к 1940 году для Выставки португальского мира. Режим Антониу Салазара, называвший себя Новым государством, праздновал сразу два юбилея: восемьсот лет основания Португалии, которое тогда отсчитывали от 1140 года, и триста лет восстановления независимости от Испании в 1640-м. Весь берег перед монастырём превратили в огромную сцену с павильонами, макетами кораблей и триумфальными арками. Главным архитектором был Котинелли Телму, и за несколько месяцев здесь вырос целый город-спектакль. Были в нём и «деревни» с домами из разных провинций, и копия старинного корабля на воде, и павильоны, посвящённые португальцам во всём мире.

Выставка была пропагандой, причём откровенной. Пока Европа горела в войне, Португалия Салазара показывала себя мирной, набожной и древней империей, которая будто бы несёт цивилизацию в Африку и Азию. При этом в стране не было свободных выборов, работала цензура, а политическая полиция бросала несогласных в тюрьмы. Павильоны потом в основном снесли, но сама площадь, её геометрия и замысел остались. Ты стоишь внутри декорации, которую диктатура построила, чтобы рассказать о себе.

Присмотрись к газонам по краям. Несколько десятилетий на них выкладывали из цветов и кустов гербы португальских округов и бывших колоний. Потом их перестали поддерживать, и в последние годы в Лиссабоне разгорелся настоящий спор: восстанавливать ли цветочные гербы колоний. Одни видят в них просто часть исторического облика площади, другие — ностальгию по империи. Сквер выглядит мирно, а спор о памяти идёт прямо в его клумбах.

Встань у фонтана и посмотри в сторону реки: за дорогой и путями белеет громада памятника первооткрывателям, ещё одного детища той выставки. Но сначала поверни направо, к длинному зданию из светлого камня с террасами и лестницами. Это ответ уже совсем другой Португалии.
8. Культурный центр Белен: Португалия поворачивается к Европе

Praça do Império, 1449-003 Lisboa, Portugal

Перед тобой длинные, почти крепостные стены из светлого камня, широкие лестницы, внутренние дворики и террасы над рекой. Похоже на современную цитадель, правда? Это Культурный центр Белен, и у него очень символичная дата рождения.

Португалия вступила в Европейское сообщество в 1986 году, вместе с Испанией, и европейские деньги за несколько лет построили в стране дороги, мосты и такие вот культурные центры. Этот построили к 1992 году, когда Португалия впервые председательствовала в Европейском сообществе. Проект сделали итальянец Витторио Греготти и португалец Мануэл Салгаду. Место выбрали не случайно: рядом с монастырём, на земле бывшей выставки 1940 года. Страна, которая пять веков смотрела за океан, теперь показывала, что её будущее — в Европе. Когда центр строили, многие критиковали его за размеры и сравнивали с бункером рядом с монастырём, но со временем к нему привыкли.

Между 1940 и 1992 годом лежит целая эпоха. В 1961 году в Анголе началась колониальная война, потом она охватила Гвинею и Мозамбик и длилась тринадцать лет. Её остановила революция 25 апреля 1974 года: военные свергли режим, а лиссабонцы вставляли солдатам в стволы винтовок красные гвоздики. За следующие полтора года колонии стали независимыми, и в Португалию переселились сотни тысяч людей, которых называли «ретурнадуш» — вернувшиеся.

Внутри центра — концертные залы, театр и музей современного искусства с работами двадцатого века, от Пикассо до Уорхола. Долгие годы он был известен как музей Берарду, по имени коллекционера, чьё собрание здесь выставлялось. Но обязательно поднимись на верхние террасы. Оттуда видно сразу всё: монастырь Жеронимуш, мост 25 Апреля, статую Христа на другом берегу и реку, по которой когда-то уходили каравеллы. Мост, кстати, при Салазаре назывался его именем, а после революции получил имя той самой даты.

Вот такой Белен: монастырь эпохи открытий, площадь диктатуры и центр, построенный уже демократической Португалией, стоят рядом, как три слоя одной истории. Теперь иди к реке. Перейди дорогу и пути по подземному переходу и выйди к огромной белой каменной каравелле на берегу.
9. Памятник первооткрывателям и «Роза ветров»

Avenida de Brasília, 1400-038 Lisboa, Portugal

Над рекой поднимается белая каменная глыба в форме носа корабля, а по обоим её бортам вверх карабкаются фигуры. Впереди всех, с моделью каравеллы в руках, — принц Энрике Мореплаватель. За ним — короли, капитаны, монахи, поэты, картографы. Это Памятник первооткрывателям, Падран-душ-Дешкубриментуш.

Его история — продолжение той же выставки 1940 года. Тогда архитектор Котинелли Телму и скульптор Леополду де Алмейда поставили здесь временный памятник из лёгких материалов. Режиму он понравился так, что в 1960 году, к пятисотлетию смерти принца Энрике, его повторили в бетоне и камне, высотой больше пятидесяти метров. Фигур на нём больше тридцати: Васко да Гама, Магеллан, Педру Алвареш Кабрал, открывший Бразилию, Камоэнс с книгой. Женщина среди них одна — королева Филипа Ланкастерская, мать Энрике.

Энрике действительно снаряжал первые экспедиции вдоль Африки. Но у этой истории есть и другая сторона. В 1444 году в порту Лагуш, на юге Португалии, в его присутствии прошла одна из первых крупных продаж порабощённых африканцев. Летописец Зурара описал матерей, которые прижимали к себе детей, пока их разлучали. Отсюда тянется нить португальской работорговли, а в шестнадцатом веке порабощённые люди составляли, по некоторым оценкам, около десятой части населения самого Лиссабона.

Теперь опусти взгляд под ноги. Перед памятником выложена «Роза ветров» — огромный мраморный компас диаметром около пятидесяти метров, подарок ЮАР в 1960 году. В центре — карта мира, а на ней корабликами и датами отмечены португальские плавания: Мадейра, Азоры, мыс Доброй Надежды, Индия, Бразилия, Япония. Со смотровой площадки на вершине памятника карта видна целиком, как настоящая морская.

Подумай, кто выбирал, что попадёт на эту карту. Памятник — от режима Салазара, мраморная роза — от Южной Африки времён апартеида, и вместе они рассказывают об открытиях глазами тех, кто открывал. Интересно, как выглядела бы такая карта, если бы её рисовали в Луанде или в Гоа. Теперь иди по набережной на запад, к маленькой гавани с яхтами, минут пять-семь неспешным шагом.
10. Берег Рештелу: старик, который был против

Doca do Bom Sucesso, Avenida de Brasília, 1400-038 Lisboa, Portugal

Перед тобой маленькая гавань: яхты покачиваются, снасти позвякивают о мачты, а за волнорезом Тежу расширяется и уходит к океану. Чайки, бегуны, рыбаки с удочками на парапете. Где-то здесь, чуть восточнее, у монастыря, когда-то тянулся песчаный берег Рештелу. Отсюда 8 июля 1497 года четыре корабля Васко да Гамы ушли искать путь в Индию.

Проводы были торжественными: процессия от часовни, монахи со свечами, родные моряков на песке. Плавание длилось больше двух лет. Гама обогнул Африку, дошёл до Каликута на Малабарском берегу и в 1499 году вернулся с перцем и корицей, доказав, что морской путь в Индию существует. Но из примерно ста семидесяти человек экипажа домой вернулись, по разным подсчётам, около пятидесяти пяти. Остальных унесли цинга, стычки и шторма.

И вот что удивительно: самый знаменитый скептик эпохи открытий стоял именно на этом берегу — правда, в стихах. В четвёртой песне «Лузиад» Камоэнс описывает отплытие Гамы, и из толпы провожающих вдруг раздаётся голос почтенного старика. Он кричит вслед морякам, что слава — это пустая гордыня, что ради неё они бросают жён и детей, оставляют страну без рабочих рук и ищут врагов на краю света, когда враги есть и у ворот.

«Старик из Рештелу» стал в Португалии нарицательным: так называют любого ворчуна, который против перемен. Но если перечитать Камоэнса сегодня, старик звучит совсем не глупо. Он предупреждает о цене — о погибших, о разорённых семьях, о жадности, которая прячется за словом «слава». Сам Камоэнс потерял глаз в бою в Сеуте, много лет прослужил на Востоке и вернулся в Лиссабон нищим. Похоже, он отдал старику немного собственного опыта.

А в марте 1500 года с этого же берега ушёл флот Педру Алвареша Кабрала. Он отклонился далеко на запад и наткнулся на землю, которую потом назовут Бразилией. Так с одного пляжа начались и путь в Азию, и путь в Америку. Теперь иди дальше на запад по набережной. Через несколько минут из-за деревьев покажется белая башня, которую ты видел на тысяче открыток.
11. Башня Белен и носорог короля Мануэла

Avenida de Brasília, 1400-038 Lisboa, Portugal

Вот она, башня Белен: белый известняк, зубцы в виде щитов с крестами ордена Христа, угловые башенки с куполками, похожие на сторожевые вышки Марокко, и ажурная лоджия, обращённая к реке. Её фотографируют едва ли не больше всех зданий Лиссабона, а в 1983 году она вместе с монастырём Жеронимуш вошла в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. И всё же почти никто не замечает её самого интересного обитателя.

Башню построили в 1514–1519 годах под руководством Франсишку де Арруды, мастера, который до этого работал на португальских крепостях в Марокко. Задумана она была как крепость, а не как украшение: пушки нижнего бастиона прикрывали вход в лиссабонский порт. И стояла она тогда не на берегу, а в реке, на каменистой отмели. Берег подошёл к ней позже, когда русло сузилось и набережную намыли.

Обойди башню и поищи под одной из угловых башенок каменную голову носорога. Её считают одним из самых ранних скульптурных изображений носорога в Европе со времён античности. В 1515 году в Лиссабон привезли живого индийского носорога — подарок султана Гуджарата королю Мануэлу. Город был потрясён. Зверя даже вывели против слона, чтобы проверить старое поверье об их вражде, и, как пишут, слон в панике сбежал.

Конец у истории грустный. Мануэл решил передарить диковину папе Льву Десятому, и в начале 1516 года корабль с носорогом затонул у берегов Италии. А Альбрехт Дюрер, ни разу не видевший зверя, нарисовал его по письму и наброску из Лиссабона. Его гравюра — носорог в пластинчатых доспехах, с лишним маленьким рогом на спине — на два с лишним века стала для Европы главным образом этого животного.

Позже в нижних помещениях башни держали узников, и, по рассказам, во время прилива вода заливала камеры. Башня охраняла ворота, через которые уходили на Восток и на Запад корабли с солдатами и миссионерами и возвращались суда с пряностями, золотом и сахаром. Последняя остановка совсем рядом: пройди пару сотен метров дальше на запад вдоль воды, к низкому жёлтому форту.
12. Форт Бон-Сусессу и памятник павшим в колониальной войне

Avenida de Brasília, Forte do Bom Sucesso, 1400-038 Lisboa, Portugal

Перед тобой низкий форт из жёлтого камня с амбразурами, глядящими на реку, а рядом — строгий современный монумент над неподвижной водой, вечный огонь и каменные стены с выбитыми именами. Здесь почти всегда тихо. Туристы фотографируют башню и уходят, а сюда приходят пожилые португальцы, иногда с цветами.

Форт Бон-Сусессу построили в конце восемнадцатого века, около 1780 года, чтобы вместе с башней Белен закрывать вход в порт. Название, «Доброго успеха», он взял у соседнего монастыря. К тому времени устье Тежу охраняла целая цепочка укреплений, и пушки отсюда могли держать под огнём весь фарватер. Сегодня в его казематах музей, посвящённый португальским солдатам.

Монумент открыли в 1994 году. Он посвящён военным, погибшим в колониальной войне 1961–1974 годов в Анголе, Гвинее и Мозамбике, а их было больше восьми тысяч. Для Португалии это рана, о которой долго молчали. Служба была обязательной и длилась годами, и почти в каждой семье кто-то уходил воевать в Африку. Многие вернулись другими людьми, с травмами, о которых тогда не принято было говорить. Война, которую официально называли «заморской», шла сразу на трёх фронтах, за тысячи километров от Лиссабона, и съедала огромную часть бюджета бедной страны.

Но у этой войны была и другая сторона, которой на этих стенах нет. Африканские повстанцы сражались за независимость своих стран, а погибших среди них и среди мирных жителей было во много раз больше; точного числа не знает никто. Были сожжённые деревни и массовые убийства, как в мозамбикской деревне Вирияму в декабре 1972 года. Эти камни помнят одних, и важно помнить, что были и другие.

Оглянись на башню Белен — отсюда она видна чуть со стороны, белая на фоне воды. Ты прошёл от угольной станции через кареты, монастырь, площадь диктатуры и каменную каравеллу к этому тихому месту, где империя закончилась. Пять веков истории уместились в одну прогулку вдоль Тежу. Посиди у воды, посмотри, как корабли выходят из устья в океан... и реши сам, каким ты увезёшь из Белена этот великий и тяжёлый век.