Стамбул султанов: дворец Топкапы, парк Гюльхане и Высокая Порта

От султанской бани 1741 года через ворота визиря, двор янычар и церковь Святой Ирины к Археологическому музею, розовому саду Гюльхане, мысу Сарайбурну и вокзалу Восточного экспресса

Istanbul · 11 stops · 28 мин аудио · Generated October 2026

1. Хаммам Джагалоглу: баня, которая платила за книги

Alemdar, Prof. Kazım İsmail Gürkan Cd. No:24, 34110 Fatih/İstanbul, Türkiye

Принюхайся: из-за тяжёлой двери тянет паром, мылом и нагретым мрамором. Перед тобой хаммам Джагалоглу, бани 1741 года, и они до сих пор работают по прямому назначению. Неплохое начало для прогулки по миру султанов: начнём не с трона, а с пара, потому что баня в Стамбуле всегда была делом государственным.

Построил её султан Махмуд Первый, и вовсе не ради удовольствия. В османской системе вакфов благотворительность должна была кормить сама себя. Махмуд открыл в Айя-Софии библиотеку, а чтобы платить библиотекарям и покупать рукописи, поставил рядом доходную баню. Каждый, кто парился здесь, по сути оплачивал чтение книг в соседнем храме. Неплохая схема: чистота тела в обмен на просвещение ума.

Внутри всё устроено по канону. Сначала прохладный зал для отдыха с деревянными ложами, потом тёплый переход и наконец горячий зал под куполом со световыми окошками-звёздами. Посреди него лежит большая мраморная плита, гёбек-таши, «пупочный камень», на которой тебя распаривают и трут жёсткой рукавицей. Свет падает сквозь стеклянные звёзды в куполе пятнами прямо в пар, и кажется, что сидишь внутри облака. Мужская и женская половины здесь разделены полностью и имеют отдельные входы с разных улиц.

Хаммам гордо перечисляет знаменитых гостей: тут, мол, бывали и европейские монархи, и кинозвёзды, и Флоренс Найтингейл. Проверить каждого невозможно, так что считай это частью банного фольклора. Зато имя квартала совершенно достоверно. Джагалоглу — это переделанная на турецкий лад фамилия Чикала. Великий визирь Синан-паша Джагалазаде происходил из генуэзского рода Чикала, мальчиком попал в плен и сделал блестящую османскую карьеру, а его дворец стоял где-то поблизости.

В двадцатом веке эти улицы стали газетным кварталом Стамбула, и само название Бабыали означало для турок примерно то же, что Флит-стрит для англичан. Здесь начинали путь многие турецкие писатели и журналисты, а типографии гремели по ночам. Но изначально Бабыали — это ворота. Иди на восток, пару сотен метров вниз, к улице Алемдар: там друг напротив друга стоят ворота великого визиря и павильон, из которого за ними присматривал султан.
2. Высокая Порта и Алай-кёшкю: визирь под присмотром

Alemdar, Alemdar Cd., 34110 Fatih/İstanbul, Türkiye

Остановись на тротуаре между двумя постройками. На одной стороне улицы пышные ворота под широким нависающим козырьком, за ними сегодня губернаторство Стамбула. На другой многогранный павильон, встроенный прямо в угол стены бывшего дворцового сада. Ворота и павильон смотрят друг на друга, и в этом взгляде вся политика империи.

Ворота называются Бабыали, «Высокие ворота». С середины семнадцатого века здесь работал великий визирь со своей канцелярией, и европейские дипломаты стали называть словом «Порта» всё османское правительство. В русских бумагах писали «Блистательная Порта» или «Оттоманская Порта». Нынешние ворота перестроены в девятнадцатом веке, после пожаров, но имя гораздо старше камня. Логика простая: на Востоке суд и власть издавна вершились у ворот, и слово «ворота» стало означать правительство, примерно как у нас слово «Кремль».

Наши послы знали этот адрес слишком хорошо. Пётр Андреевич Толстой, посол Петра Первого, годами вёл здесь трудные переговоры, а в 1710 году, когда султан объявил России войну, отправился прямиком в тюрьму Семибашенного замка. Михаил Кутузов в 1793 году приехал сюда чрезвычайным послом и укреплял только что заключённый мир; будущий победитель Наполеона оказался ещё и тонким дипломатом. Видели ворота и драму 1913 года: младотурки во главе с Энвером ворвались внутрь, и военный министр Назым-паша был убит. Так одно правительство сменилось другим за несколько минут.

А павильон напротив — Алай-кёшкю, «Парадный павильон». Отсюда султан, оставаясь невидимым за решётками, смотрел на шествия ремесленных цехов и на войска, уходившие в поход. Путешественник Эвлия Челеби описал великий парад цехов перед султаном: пекари, кожевники, рыбаки шли со своими инструментами и товарами, и шествие тянулось днями. Но у павильона была и другая польза: из его окон прекрасно видно, кто входит к великому визирю. Рассказывают, что султаны этим охотно пользовались. Павильон перестраивали не раз, но место для него выбрали безошибочно: угол стены, откуда видно сразу всё.

Отсюда Топкапы впервые показывается тебе, пока только стеной, которая тянется до самого моря. Перейди трамвайные пути и иди вдоль этой стены вверх, в сторону Айя-Софии, по узкой мощёной улочке с деревянными домами.
3. Улица Согукчешме: деревянный Стамбул у дворцовой стены

Cankurtaran, Soğukçeşme Sk., 34122 Fatih/İstanbul, Türkiye

Под ногами брусчатка, с одной стороны глухая каменная стена дворца, с другой ряд деревянных домов, выкрашенных в розовый, голубой, лимонный и мятный. Эркеры нависают над мостовой, в окнах кружевные занавески. Улица Согукчешме выглядит так, будто время остановилось здесь лет двести назад. И это правда, и неправда одновременно. А в просветах между домами то и дело встаёт купол Айя-Софии, так близко, что кажется, до него можно дотянуться рукой.

Деревянные дома прижимались к стене Топкапы с давних пор, но к середине двадцатого века улица совсем обветшала. В 1980-х годах Турецкий туринг- и автомобильный клуб под руководством Челика Гюлерсоя взялся восстановить её целиком. Время было непростое: в те же годы в Стамбуле сносили целые старые кварталы ради широких проспектов, и маленькая деревянная улица стала почти манифестом. Многие дома фактически построили заново по старым образцам. Споры шли жаркие: одни называли это спасением, другие красивой театральной декорацией. Решай сам, пока идёшь.

Сам Гюлерсой — фигура удивительная. Юрист по образованию, он десятилетиями спасал старый Стамбул: восстанавливал павильоны, особняки и сады, превращал руины в чайные с видом на Босфор. А на этой улице он устроил библиотеку о Стамбуле: тысячи книг, гравюр и старых открыток о городе. Для человека, влюблённого в Стамбул, это почти святое место.

Название улицы значит «Холодный фонтан», и небольшой османский фонтан с этим именем стоит здесь же. А под одним из домов прячется древняя византийская цистерна. Её давно приспособили под ресторанный зал со сводами, так что там ужинают буквально внутри водохранилища. Город снова и снова строится сам на себе, слоями, как пирог: внизу Византия, сверху османский дом, а на крыше спутниковая тарелка.

Улица тянется вдоль стены и выводит на площадь у главных ворот дворца. Иди по ней до конца, не торопясь, разглядывай эркеры и резные карнизы, слушай, как над стеной перекликаются чайки. Там, где брусчатка упрётся в площадь, ты увидишь самый нарядный фонтан Стамбула, а за ним огромные ворота с султанской надписью.
4. Фонтан Ахмеда III и ворота Баб-ы Хумаюн: порог дворца

Cankurtaran, Bab-ı Hümayun Cd., 34122 Fatih/İstanbul, Türkiye

Перед тобой не фонтан, а каменная шкатулка: квадратный павильон под широкой крышей, весь в резных цветах, вазах, нишах и золотых надписях, а по углам зарешеченные окошки. Это фонтан султана Ахмеда Третьего. За ним поднимаются массивные ворота с глубоким арочным проходом. Ты на пороге дворца Топкапы. Не торопись с фотографией, рассмотри детали: на мраморе вырезаны вазы с цветами и фруктами, тонко, будто нарисованные пером.

Фонтан построен в 1728 году, в расцвет так называемой эпохи тюльпанов, когда двор Ахмеда Третьего и его великого визиря Ибрагим-паши увлекался садами, праздниками, поэзией и европейскими новинками. Рассказывают, что в садах тогда устраивали ночные праздники тюльпанов, расставляя среди цветов свечи и даже пуская между грядками черепах со свечками на панцирях. Из угловых окошек фонтана, себилей, прохожим бесплатно раздавали воду, а по праздникам и шербет. Надписи на фасаде — стихи, и одно двустишие, по традиции, сочинил сам султан: он приглашает прохожего выпить воды и помолиться за Ахмеда.

Для нас Ахмед Третий знаком по совсем другой истории. Именно у него нашёл приют шведский король Карл Двенадцатый, бежавший после Полтавы, и в 1711 году армия султана окружила Петра Первого на реке Прут. Пётр едва вырвался из ловушки и вернул туркам Азов. Тот самый султан, что писал стихи для фонтана, однажды держал в руках судьбу петровской России. А закончилась его изящная эпоха грубо: в 1730 году, через два года после открытия фонтана, вспыхнул бунт Патроны Халила, великого визиря Ибрагим-пашу убили, а Ахмеду пришлось отречься.

Теперь ворота. Баб-ы Хумаюн, «Высочайшие ворота», поставил Мехмед Второй, завоеватель Константинополя, и над проходом стоит его надпись с датой, 1478 год. Рассказывают, что в нишах у ворот когда-то выставляли головы казнённых сановников, в назидание входящим. Пройди сквозь эту толщу камня и прислушайся, как меняется звук: город остаётся снаружи, а внутри шумят только платаны.

За воротами начинается первый двор дворца, двор янычар, открытый для всех. Здесь толпились просители, гвардия, повара, носильщики дров, торговцы. Пройди несколько десятков шагов, и слева покажется краснокирпичная церковь, которая старше самого дворца почти на тысячу лет.
5. Церковь Святой Ирины: храм Символа веры

Cankurtaran, Topkapı Sarayı 1. Avlu, 34122 Fatih/İstanbul, Türkiye

Перед тобой краснокирпичная церковь, словно немного ушедшая в землю: её пол лежит заметно ниже нынешнего двора. Это Айя-Ирини, храм Святой Ирины, то есть Святого Мира. Среди больших византийских церквей Стамбула у неё особая судьба: её так и не превратили в мечеть. Вокруг шумит первый двор султанского дворца, а перед тобой стоит храм без минарета и без михраба.

Первая церковь на этом месте стояла ещё при Константине и, пока не построили Айя-Софию, служила главным храмом города. Константинопольские храмы посвящали не только святым, но и божественным свойствам: Премудрости, как Айя-Софию, и Миру, как эту церковь. В 532 году её сожгли мятежники восстания «Ника», и Юстиниан отстроил её заново. После сильного землетрясения 740 года здание снова перестроили, и многое из того, что ты видишь, относится к той поре.

А теперь деталь для каждого, кто хоть раз стоял на православной службе. В 381 году в Константинополе собрался Второй Вселенский собор, и по традиции его заседания связывают именно с этим храмом. Собор дополнил Никейский Символ веры, и в этом виде его поют до сих пор, в том числе в русских церквях: «Верую во единого Бога Отца, Вседержителя...» Слова, которые звучат в любой деревенской церкви от Пскова до Владивостока, обрели окончательную форму здесь.

Если удастся заглянуть внутрь, посмотри на свод апсиды. Там нет ни Христа, ни Богородицы, ни святых, только огромный тёмный крест на золотом фоне. Это след иконоборчества: при императоре Константине Пятом изображать лики в храмах запрещалось. Почти всё убранство той эпохи позже переделали, таких апсид в мире сохранились единицы, а здесь крест пережил всех.

Османы использовали церковь как арсенал янычар и склад трофейного оружия, а в девятнадцатом веке устроили здесь первый в империи музей оружия и древностей. Сегодня храм открыт как музей, и в нём иногда звучат концерты; акустика под куполом божественная в прямом смысле. Иди дальше по аллее двора, мимо платанов, к воротам с двумя островерхими башнями. Там заканчивается город и начинается дворец.
6. Дворец Топкапы: Ворота приветствия, Диван и гарем

Cankurtaran, Topkapı Sarayı, 34122 Fatih/İstanbul, Türkiye

Перед тобой Ворота приветствия, Баб-ус-Селям: арка между двумя восьмигранными башнями с островерхими крышами, словно из сказки. Дальше этих ворот верхом не въезжал никто, кроме самого султана. Все остальные спешивались и шли пешком, в тишине. Неподалёку от ворот стоит маленький фонтан, который зовут фонтаном палача: по легенде, здесь палач мыл руки и меч. Отсюда начинается настоящий Топкапы.

Мехмед Второй построил дворец в 1460–1470-х годах на мысу, где когда-то стоял акрополь древнего Византия. Почти четыре века здесь жили султаны, пока в 1856 году Абдул-Меджид не переехал в новый европейский дворец Долмабахче на Босфоре. Топкапы — не одно здание, а череда дворов, садов и павильонов, и чем дальше от этих ворот, тем ближе к частной жизни государя.

Во втором дворе стоит Диван, зал совета, где визири заседали под куполом. Над их головами — позолоченное зарешеченное окно. За ним мог сидеть султан, слушая и не показываясь. Ни один визирь не знал, есть ли там кто-то прямо сейчас... и это было лучшим средством от болтовни. Справа тянутся огромные кухни, где готовили на тысячи человек, а теперь хранится одна из крупнейших за пределами Китая коллекций китайского фарфора.

Слева, за стенами, скрыт гарем, лабиринт из сотен комнат. Самая знаменитая женщина этого мира — Хюррем-султан, Роксолана. По преданию, она была дочерью священника из-под Рогатина, с земель Червонной Руси, попала в плен к крымским татарам и так оказалась в Стамбуле. Сулейман Великолепный нарушил все обычаи: освободил её и официально взял в жёны. Пленница с Руси стала самой влиятельной женщиной империи.

Были у дворца и страшные страницы. Обычай братоубийства позволял новому султану казнить братьев ради спокойствия трона, и в 1595 году, при восшествии Мехмеда Третьего, погибли девятнадцать его братьев. Позже наследников стали держать взаперти, в так называемой Клетке. Теперь вернись в первый двор и сверни влево, вниз по мощёному склону: в бывшем дворцовом саду ждёт музей, где стоит саркофаг Александра Македонского... хотя Александра в нём никогда не было.
7. Археологический музей: саркофаг без Александра

Cankurtaran, Osman Hamdi Bey Yokuşu Sk., 34122 Fatih/İstanbul, Türkiye

Спустись по мощёному склону, и среди деревьев увидишь белый неоклассический фасад с колоннами, будто перенесённый из Афин. А рядом совсем другой мир: Изразцовый павильон, Чинили-кёшк, построенный при Мехмеде Втором в 1472 году, одно из старейших османских зданий города. Перед тобой Археологические музеи Стамбула.

Создатель всего этого — Осман Хамди-бей, человек для своей империи почти невозможный. Сын великого визиря, он поехал в Париж учиться на юриста, а вернулся художником. В 1881 году он возглавил музей, добился закона, ограничившего вывоз древностей из империи, и сам взялся за раскопки. До него древности империи уезжали в Лувр и Британский музей, а он решил, что империя может хранить и изучать их сама. В 1887 году в Сидоне, на территории нынешнего Ливана, его экспедиция открыла царский некрополь, и главное здание музея, открытое в 1891 году, строили как раз для сидонских саркофагов.

Главная находка — так называемый саркофаг Александра, мраморный гроб конца четвёртого века до нашей эры. На его рельефах Александр Македонский сражается с персами и охотится на льва, и на мраморе до сих пор видны следы краски. Но лежал в нём, скорее всего, не Александр, а сидонский царь Абдалоним, которого Александр сам посадил на трон. Великий завоеватель здесь лишь главный герой украшения, а название прилипло просто потому, что его лицо на рельефе узнаётся сразу.

В соседних залах хранится глиняная табличка с договором, заключённым после битвы при Кадеше между хеттами и Египтом, один из древнейших известных мирных договоров. Её увеличенная копия висит в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке. А среди скульптур найдётся и обломок змеиной головы с колонны на ипподроме.

И деталь для ценителей. Осман Хамди писал картины, и самая известная из них — «Укротитель черепах»: пожилой человек в красном, с флейтой за спиной, терпеливо пытается обучить черепах. Многие видят в ней автопортрет и горькую шутку о попытках реформировать неповоротливую империю. Выйди из музейного двора вниз, в тень больших деревьев: за оградой начинается бывший султанский сад.
8. Парк Гюльхане: Дом роз и указ 1839 года

Cankurtaran, Gülhane Parkı, 34122 Fatih/İstanbul, Türkiye

Ты в парке Гюльхане, и вокруг платаны в три обхвата, клумбы, скамейки, семьи с детьми и кошки, которые давно считают парк своим. Название значит «Дом роз». Когда-то это был внешний сад дворца Топкапы, куда простому человеку дороги не было. Теперь любой стамбулец приходит сюда с чаем и симитом. Аллеи спускаются к мысу, и с каждым шагом воздух становится свежее: море уже совсем близко.

3 ноября 1839 года здесь, у стен дворца, перед послами, сановниками и духовенством зачитали указ, вошедший в историю как Гюльханейский хатт-и шериф. От имени шестнадцатилетнего султана Абдул-Меджида его оглашал министр иностранных дел Мустафа Решид-паша. Указ обещал всем подданным, мусульманам и немусульманам, безопасность жизни, чести и имущества, справедливые налоги и упорядоченный призыв в армию. Так начался Танзимат, «Переустройство».

Обещания исполнялись медленно и далеко не везде, но слова прозвучали. Впервые султан публично ставил собственную власть в рамки закона. Иностранные послы, стоявшие в саду, понимали, что речь и о них: Лондон, Париж и Петербург внимательно следили, сумеет ли империя обновиться. От этого дня тянется цепочка реформ, которая через тридцать семь лет привела к первой османской конституции 1876 года.

В 1912 году мэр Стамбула, врач Джемиль Топузлу, открыл сад для публики. А 9 августа 1928 года именно здесь, в парке Гюльхане, Мустафа Кемаль выступил с речью о новом турецком алфавите на латинской основе. Уже в ноябре того же года закон утвердил новые буквы, и арабская графика ушла из турецкой письменности. Представь: люди, слушавшие речь в этом саду, через несколько месяцев учились читать заново.

Весной Гюльхане становится одной из главных сцен стамбульского фестиваля тюльпанов. А тюльпан вовсе не голландский по происхождению: в Европу луковицы попали из Османской империи в шестнадцатом веке, и само слово, по одной из версий, родственно турецкому «тюльбенд», тюрбан. Если ты здесь не весной, не огорчайся: летом в парке тень и прохлада, а осенью платаны засыпают аллеи листьями размером с ладонь. Иди по главной аллее на север, вниз, к мысу. В самом конце, среди деревьев, стоит колонна, которая, возможно, старше Константинополя.
9. Колонна Готов: на акрополе древнего Византия

Cankurtaran, Gülhane Parkı, 34122 Fatih/İstanbul, Türkiye

В глубине парка, среди деревьев, стоит одинокая серая колонна высотой метров восемнадцать с пышной капителью. Ни ограды с гербами, ни толпы: люди чаще идут мимо, к чайным садам с видом на море. А это, вполне возможно, самый старый римский памятник Стамбула, который до сих пор стоит на своём месте. Никаких рельефов, только гладкий ствол и надпись, и в этой строгости есть что-то солдатское.

На постаменте выбита латинская надпись: «Фортуне Возвращающей — за победу над готами». Какой император её поставил, спорят до сих пор. Одни называют Клавдия Второго, прозванного Готским за разгром готов около 269 года. Другие — Константина Великого, который тоже с ними воевал. Если правы первые, колонна стояла здесь, когда город ещё назывался Византием, за полвека с лишним до Константинополя.

Именно здесь, на самой оконечности полуострова, был акрополь древнего Византия, греческой колонии седьмого века до нашей эры. Легенда рассказывает, что вождь Визант спросил дельфийского оракула, где основать город, и услышал: «напротив слепых». Приплыв сюда, он увидел на азиатском берегу уже основанный Халкидон и понял: слепыми были те, кто проглядел этот мыс, идеальную гавань между двумя морями.

Совсем рядом сходятся три воды: Босфор, Золотой Рог и Мраморное море. Через это горло веками шёл хлеб с берегов Чёрного моря, сюда приходили и ладьи русских князей. Отсюда понятно, почему за клочок земли бились персы, римляне, крестоносцы и османы. Кто держал мыс, держал проливы, а кто держал проливы, держал торговлю двух морей. В 860 году к этим берегам впервые подошёл флот руси, и, по преданию, патриарх Фотий обносил вдоль стен ризу Богородицы, моля о спасении города. Так началось наше знакомство с Царьградом.

Османы называли мыс Сарайбурну, «Дворцовый мыс», и султаны смотрели на эти воды из береговых павильонов. Один из них уцелел. Оглянись напоследок: над деревьями видны стены Топкапы, а за водой азиатский берег с Ускюдаром. Выйди из северных ворот парка к набережной и иди вдоль воды на запад, к Золотому Рогу: невысокий каменный павильон под широкой крышей стоит прямо у дороги.
10. Сепетчилер-кёшкю: последний береговой павильон султанов

Hocapaşa, Kennedy Cd., 34110 Fatih/İstanbul, Türkiye

Перед тобой невысокий каменный павильон под широкой кровлей, с рядами окон, глядящих на Золотой Рог. Сейчас между ним и водой лежит шумная набережная, но когда-то волны подходили почти к самым его стенам. Это Сепетчилер-кёшкю, «Павильон корзинщиков».

Его построили в 1643 году, при султане Ибрагиме. Вдоль морских стен дворца когда-то стояло несколько летних павильонов, но остальные исчезли, а этот уцелел и остался единственным свидетелем прибрежной жизни Топкапы. Название связывают с дворцовыми мастерами-корзинщиками, работавшими поблизости. Скромное имя для здания, откуда смотрели на империю. Низ у павильона массивный, каменный, а верх лёгкий, с широкими карнизами: так строили летние дворцы, чтобы ловить ветер с воды.

Отсюда султаны провожали флот. Капудан-паша, великий адмирал, выводил корабли из Золотого Рога, пушки салютовали, а повелитель смотрел из окон, не выходя к толпе. Представь эту картину: мачты, флаги, барабаны, и весь город на берегах. Залив перед тобой был главной гаванью империи, и на его северном берегу стояли верфи, где строили эти корабли. А послы, прибывавшие морем, первым видели именно этот берег: стены, кипарисы, павильоны и купола над ними, продуманную витрину государства.

Сам Ибрагим — один из самых печальных султанов. Юность он провёл взаперти, в постоянном страхе: его братьев казнили одного за другим, а сам он уцелел, потому что остался последним мужчиной династии. Правил он неровно, хронисты пишут о его страсти к мехам и благовониям, большую власть держала его мать Кёсем-султан, и в 1648 году Ибрагима свергли и казнили. Человек, который годами боялся каждого стука в дверь, оставил после себя павильон с самым безмятежным видом на воду.

В середине двадцатого века берег засыпали и проложили по нему дорогу, а павильон отреставрировали. Рядом начинаются причалы, и паромы, гудя, уходят к азиатскому берегу так же, как когда-то уходили галеры. Теперь иди вдоль набережной на запад, мимо паромных причалов. Через несколько минут слева, за трамвайной линией, откроется вокзал с огромными окнами-розами: финал нашей прогулки, конечная станция легендарного поезда.
11. Вокзал Сиркеджи: конечная Восточного экспресса

Hocapaşa, Ankara Cd., 34110 Fatih/İstanbul, Türkiye

Перед тобой фасад из камня и кирпича с башенкой, часами и огромными круглыми окнами-розами из цветного стекла. Это вокзал Сиркеджи, и выглядит он как восточная фантазия, придуманная европейцем. Так оно, в сущности, и было.

Вокзал строил немецкий архитектор Август Ясмунд, и открыли его в 1890 году. Германия тогда приносила в Османскую империю железные дороги, а вместе с ними и своё влияние, и вокзал стал витриной этой дружбы, как фонтан кайзера на ипподроме. Ясмунд смешал всё сразу: подковообразные арки, мотивы мавританской Испании, османские купола. Получился европейский сон о Востоке, построенный для европейцев, которые ехали на Восток.

А ехали они Восточным экспрессом. С конца 1880-х годов спальные вагоны компании бельгийца Жоржа Нагельмакерса шли из Парижа через Вену и Будапешт к Босфору, и Сиркеджи стал конечной станцией. Поезд был гостиницей на колёсах: вагон-ресторан, бархат, полированное дерево, проводники в форме, и дорога от Парижа занимала около трёх суток. Для пассажиров на другом берегу Золотого Рога в 1892 году открыли отель «Пера Палас». Агата Кристи ездила этим поездом, а в её романе 1934 года «Убийство в Восточном экспрессе» Пуаро садится в вагон как раз в Стамбуле.

Есть здесь и русская нота. В ноябре 1920 года, после эвакуации из Крыма, Стамбул наполнился десятками тысяч беженцев из России. Они приплыли морем, а уезжать дальше в Европу, в Белград, Софию, Прагу и Париж, многим пришлось кому на пароходе, кому по железной дороге. Для кого-то этот берег стал первой ступенью эмиграции, растянувшейся на всю жизнь.

В 2013 году под вокзалом открылась станция Мармарая, железнодорожного тоннеля под Босфором, так что Сиркеджи снова соединяет Европу с Азией, только теперь под водой. В одном из залов вокзала устроен небольшой музей железной дороги, где хранятся старые часы, фонари и фарфор вагонов-ресторанов. Ты прошёл сегодня от султанской бани через ворота, дворы и сады к самому берегу. Выйди к воде, возьми стакан чая и посмотри, как над Золотым Рогом кружат чайки... империя ушла, а этот вид остался.