Сады Боболи: Виоттолоне и фонтан Океана

Чем это место примечательно?

Ты стоишь у пруда с маленьким островом посередине. Вокруг вода, лимонные деревья в кадках, каменные фигуры по краю, а в центре фонтан, где бог Океан возвышается над тремя реками. За спиной уходит вверх Виоттолоне, длинная аллея кипарисов и дубов, по которой ты только что спустился.

Ключевые факты

Open the walk

Ты стоишь у пруда с маленьким островом посередине. Вокруг вода, лимонные деревья в кадках, каменные фигуры по краю, а в центре фонтан, где бог Океан возвышается над тремя реками. За спиной уходит вверх Виоттолоне, длинная аллея кипарисов и дубов, по которой ты только что спустился. Это самый дальний и самый тихий угол садов Боболи.

Сад начали разбивать около 1550 года, когда дворец купила Элеонора Толедская, жена Козимо I. Над ним работали Никколо Триболо, Бартоломео Амманнати, Бернардо Буонталенти, и за следующие два века он превратился в огромный театр под открытым небом: амфитеатр с египетским обелиском, гроты, фонтаны, аллеи. Обелиск в амфитеатре настоящий, времён Рамсеса II: его привезли из римской виллы Медичи в 1789 году. Боболи стал образцом для королевских садов Европы, и когда Мария Медичи строила в Париже Люксембургский дворец, она думала о доме своего детства.

Фонтан Океана изваял Джамболонья, а на остров его перенесли в начале XVII века. Только вот главная фигура перед тобой — копия: оригинал давно увезли в музей Барджелло, чтобы спасти мрамор от дождей. Во Флоренции так часто: самое ценное прячут, а на улице оставляют двойника. Так и в гроте Буонталенти у входа в сад долго стояли «Рабы» Микеланджело, а теперь там их копии.

Достоевские гуляли здесь той флорентийской зимой. В семье потом вспоминали, как их поражало, что в январе в Боболи цветут розы, пока в Петербурге трещат морозы. Трудно не представить, как Фёдор Михайлович идёт по этой аллее, бормоча себе под нос реплики Мышкина, а Анна Григорьевна молча шагает рядом, давая ему додумать.

Вот и закончилась наша прогулка по Ольтрарно. Мост, поднятый со дна реки, квартал Пратолини, сломанный нос Микеланджело, книги Боккаччо, окна Браунингов, Галилей над картой Ада, Макиавелли и Гвиччардини, и, наконец, Достоевский напротив королевского дворца. Этот берег всегда был тише, беднее и честнее парадной Флоренции, и, может быть, поэтому здесь так хорошо дописываются книги. Выход из сада ведёт обратно к дворцу или к воротам Порта-Романа.