Сады Мосен Синто Вердагера: гора-каменоломня

Чем это место примечательно?

Спустись по дорожкам на террасы: пруды с кувшинками, водяные растения, клумбы, которые весной вспыхивают тюльпанами и нарциссами. Над головой беззвучно проплывают кабинки канатной дороги, а наверху, на гребне холма, уже видны бастионы крепости.

Ключевые факты

Open the walk

Спустись по дорожкам на террасы: пруды с кувшинками, водяные растения, клумбы, которые весной вспыхивают тюльпанами и нарциссами. Над головой беззвучно проплывают кабинки канатной дороги, а наверху, на гребне холма, уже видны бастионы крепости. Канатная дорога соединяет эту часть парка с вершиной, но мы пройдём последний отрезок пешком.

Сады названы в честь Жасинта Вердагера, которого все звали просто Мосен Синто, то есть «отец Синто». Он был священником и величайшим поэтом каталанского Возрождения девятнадцатого века; его эпическая поэма «Атлантида» вышла в 1877 году. Когда он умер в 1902 году, проводить его, как пишут, вышла чуть ли не вся Барселона. Вердагер писал по-каталански в эпоху, когда этот язык многие считали простонародным, и во многом именно он вернул ему славу большого литературного языка. Здесь, на горе над городом, его имя звучит особенно уместно.

А теперь посмотри на сами склоны: эти террасы устроены на месте старой каменоломни. Монжуик веками был главной кладовой строительного камня для Барселоны, ещё с римских времён. Из здешнего песчаника сложены многие церкви и дворцы старого города. Камень для собора Санта-Мария-дель-Мар, по преданию, носили на спинах портовые грузчики, и их фигуры с камнями до сих пор можно найти на дверях этой церкви. Получается, что старая Барселона буквально выстроена из этой горы.

Даже у названия горы есть загадка. «Монжуик» обычно переводят как «Еврейская гора»: в Средние века на её склоне было большое еврейское кладбище, и археологи находили здесь надгробия с надписями на иврите. Но есть и другая версия — от латинского «гора Юпитера», ведь римляне любили посвящать вершины своим богам. Барселонцы до сих пор спорят, какая версия вернее, и, возможно, правы обе.

Гора помнит и бедность: на её склонах десятилетиями стояли тысячи самодельных лачуг, где жили приехавшие на заработки рабочие, и последние из них снесли лишь в последней трети двадцатого века. Остался последний подъём. Поднимайся по дорожкам и серпантину к вершине, к тяжёлым стенам и рву крепости. Это самая высокая точка нашей прогулки, и вид оттуда стоит каждой ступеньки.