Варшава: Город, Рождённый Дважды

От Королевского замка до Дома Керета — искусство и культура в сердце польской столицы

Варшава · 16 stops · 9.5 km · ~3.1 h · Generated March 2026

1. Колонна Сигизмунда III

plac Zamkowy, Warszawa

Поднимите голову... Видите бронзовую фигуру на вершине? Это король Сигизмунд Третий Ваза, застывший над Варшавой на высоте двадцати двух метров. Колонна, на которой он стоит — Первый в Европе светский монумент на колонне, посвящённый не святому, а обычному смертному. До этого на колоннах красовались только Богородица и святые.

Но вот что мало кто знает. Сам Сигизмунд задумал этот памятник... в честь Себя. Он хотел увековечить победу над мятежниками шляхтича Николая Зебжидовского, которые требовали убрать от двора иезуитов. Однако первая колонна оказалась вдвое выше нынешней и треснула пополам ещё в каменоломне! Так и пролежала, пока после смерти Сигизмунда его сын Владислав Четвёртый не довёл дело до конца.

А знаете, кто вдохновил создателей? Владислав во время визита в Рим в тысяча шестьсот двадцать пятом году увидел Марианскую колонну перед базиликой Санта-Мария-Маджоре и загорелся идеей. Только вместо Девы Марии на вершину поместили светского правителя... что вызвало Скандал. Папский нунций Марио Филонарди выразил официальный протест — мирянин на священной колонне казался ему дерзостью!

Торжественное открытие состоялось двадцать четвёртого ноября тысяча шестьсот сорок четвёртого года. Но самая невероятная история случилась позже. Когда Пётр Первый в тысяча семьсот одиннадцатом году посетил Варшаву, он буквально влюбился в колонну и стал упрашивать польского короля Августа Второго подарить её. Август щедро согласился... но во всей Варшаве не нашлось никого, кто смог бы перевезти такую махину! Так русский царь и уехал ни с чем.

Памятник пережил шведское вторжение, несколько реставраций, а в ночь с первого на второе сентября тысяча девятьсот сорок четвёртого года прицельный снаряд немецкого танка повалил колонну. Но бронзовую статую удалось спасти! В тысяча девятьсот сорок девятом году король Сигизмунд вернулся на своё место — уже на новом гранитном стволе. Обломки прежних колонн и сегодня можно увидеть неподалёку, у подножия Замковой площади.

А вот вам варшавская легенда: говорят, если меч короля когда-нибудь выпадет из его руки — город ждёт несчастье. Пока, к счастью, Сигизмунд держит его крепко.
2. Королевский замок

Zamek Królewski w Warszawie, plac Zamkowy 4

Перед вами — Королевский замок Варшавы. Кирпичный фасад длиной девяносто метров, башня Сигизмунда высотой шестьдесят метров... Выглядит так, будто стоит здесь веками. Но вот что поразительно — почти Всё, что вы видите, построено заново. С нуля.

Семнадцатого сентября тысяча девятьсот тридцать девятого года люфтваффе обрушило на замок шквал бомб. Крыши горели, башня пылала... и часы на башне Сигизмунда остановились. В одиннадцать часов пятнадцать минут. Запомните это время.

Но нацисты не торопились взрывать замок. Знаете почему? По плану архитектора Фридриха Пабста Варшаву должны были превратить в провинциальный немецкий городок на сто тридцать тысяч жителей. А замок Гитлер хотел оставить себе — как государственную резиденцию. Рабочие просверлили в стенах Десять Тысяч отверстий под динамит. Но взорвать не решились — ударная волна могла разрушить мост Кербедя, необходимый для переброски войск на восток. Замок уничтожили лишь после Варшавского восстания, в сорок четвёртом.

Четверть века на этом месте были руины. И только в январе тысяча девятьсот семьдесят первого года приняли решение о восстановлении. Деньги собирал весь народ — поляки в стране и за рубежом! А летом семьдесят четвёртого, когда на восстановленной башне снова запустили часы, они были выставлены ровно на одиннадцать пятнадцать — то самое время, когда замерло сердце замка.

А теперь — о сокровищах внутри. Здесь висят два подлинных Рембрандта — «Девушка в картинной раме» и «Учёный за пюпитром». Их подарила замку в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году графиня Каролина Ланцкороньска — женщина невероятной судьбы. Боец польского Сопротивления, она была приговорена нацистами к смерти и прошла через концлагерь Равенсбрюк. Она дожила до ста четырёх лет и передала бесценную семейную коллекцию Польше только после падения коммунизма.

И ещё одна деталь. В Сенаторском зале этого замка третьего мая тысяча семьсот девяносто первого года была принята Конституция — первая в Европе и вторая в мире после американской. А художник Бернардо Беллотто, племянник Каналетто, в восемнадцатом веке написал более двадцати детальнейших видов Варшавы. Он использовал камеру-обскуру, добиваясь почти фотографической точности. Именно по его картинам после войны восстанавливали город. Искусство буквально воскресило Варшаву.
3. Рыночная площадь Старого города

Rynek Starego Miasta, Warszawa

Остановитесь и оглянитесь. Эти пряничные фасады... розовые, охряные, мятно-зелёные... выглядят так, будто им лет четыреста. Но вот парадокс: почти всё, что вы видите, моложе ваших бабушек и дедушек. Рыночная площадь Старого города — одна из самых Грандиозных подделок в истории архитектуры. И одновременно — один из величайших актов любви целого народа к своему прошлому.

Эта площадь появилась на рубеже тринадцатого и четырнадцатого веков как торговое сердце средневековой Варшавы. Здесь стояла ратуша, шумели ярмарки, а иногда... проводились казни. В центре площади возвышалась ратуша, построенная до тысяча четыреста двадцать девятого года, но снесённая в тысяча восемьсот семнадцатом.

А потом пришла война. После Варшавского восстания тысяча девятьсот сорок четвёртого года Гитлер приказал стереть город с лица земли. И нацисты выполнили приказ Методично — квартал за кварталом. Восемьдесят пять процентов исторического центра превратились в руины. Из двухсот шестидесяти домов уцелело лишь шесть.

И вот тут начинается невероятная история. Когда пришло время восстанавливать, архитекторы обратились к картинам венецианца Бернардо Беллотто — племянника знаменитого Каналетто. Беллотто подписывался именем дяди и в Польше известен именно как Каналетто. Он был придворным живописцем последнего короля Польши Станислава Августа Понятовского и писал варшавские виды с помощью камеры-обскуры — прообраза фотоаппарата — добиваясь Почти фотографической точности.

Но вот что мало кто знает! Беллотто иногда... фантазировал. Например, на фасаде дворца Браницких на Медовой улице он изобразил скульптуры, которых Никогда не существовало — он их просто выдумал. И строители двадцатого века старательно воссоздали эти фантазии художника в камне! Жизнь скопировала искусство — спустя почти двести лет.

А девиз восстановления звучал так: «Весь народ строит свою столицу!» Жители сами расчищали руины. Обломки старых зданий шли на кирпичи для новых. Когда варшавского щебня не хватило — его завозили из соседних городов.

Второго сентября тысяча девятьсот восьмидесятого года Юнеско внесло Старый город Варшавы в список Всемирного наследия — под номером тридцать. Это Единственный в мире случай, когда памятником признали не древние стены, а сам акт их воссоздания. Мужество восстановления стало ценностью не меньшей, чем утраченные камни.

А теперь взгляните на центр площади — там стоит Сиренка, варшавская русалка с мечом и щитом. Согласно легенде, она — сестра копенгагенской Русалочки, приплывшая из Балтики по Висле. Скульптуру создал Константы Хегель в тысяча восемьсот пятьдесят пятом году. Правда, та, что перед вами — копия две тысячи восьмого года. Оригинал спрятали в Музей Варшавы... потому что вандалы повреждали её Одиннадцать раз.
4. Барбакан

Barbakan, ul. Nowomiejska, Warszawa

Остановитесь на минуту и взгляните на эту мощную кирпичную крепость перед вами. Это Варшавский барбакан... укреплённый форпост, который вот уже почти пять веков стоит на границе между Старым и Новым городом.

Построен он был в тысяча пятьсот сорок восьмом году по проекту итальянца Яна Баптиста из Венеции — архитектора эпохи Ренессанса, который жил и работал в Мазовии. Именно он перестроил обветшавшие стены четырнадцатого века и возвёл этот полукруглый бастион с четырьмя башнями, стенами толщиной в три метра и высотой пятнадцать метров от дна рва.

Но вот что удивительно. Эта внушительная крепость уже В Момент своего создания была... анахронизмом. Артиллерия развивалась так стремительно, что кирпичные стены больше не могли противостоять пушечным ядрам. За всю свою историю барбакан участвовал в настоящем бою лишь Один раз... Тридцатого июня тысяча шестьсот пятьдесят шестого года, во время Шведского потопа, армия короля Яна Второго Казимира отбивала его у шведов. Шведский гарнизон Арвида Виттенберга капитулировал первого июля. А потом жёны шведских офицеров... при досмотре прятали награбленные ценности под одеждой.

К восемнадцатому веку барбакан частично разобрали — городу нужны были широкие ворота для торговли, а не крепостные стены. В девятнадцатом веке его остатки и вовсе встроили в жилые дома! Прямо в бойницах появились окна с занавесками.

Во время Варшавского восстания тысяча девятьсот сорок четвёртого года барбакан был почти полностью уничтожен. Но вот парадокс — именно разрушения открыли путь к его возрождению. Коммунистическое правительство решило, что дешевле восстановить средневековую крепость, чем жилые дома на её месте. Реконструкция шла с пятьдесят второго по пятьдесят четвёртый год на основе гравюр семнадцатого века. И вот что примечательно — кирпичи для восстановления привезли из разрушенных готических зданий Нысы и Вроцлава. Так что стены, которые вы видите, сложены из подлинного старинного кирпича!

А теперь обратите внимание на основание одной из башен — здесь стоит фигура Сиренки, варшавской русалки. Согласно легенде, она приплыла из Балтийского моря вверх по Висле и так полюбила это место, что осталась защищать город с мечом и щитом в руках. Говорят, её сестра-близнец уплыла в Копенгаген — и стала той самой Русалочкой!

С шестидесятых годов двадцатого века художники облюбовали стены барбакана для выставок и продажи своих работ. Эта традиция жива и сегодня — загляните в проход бывших ворот, и вы увидите картины, портреты на заказ и деревянные скульптуры.
5. Памятник Марии Склодовской-Кюри

ul. Freta 16, Warszawa

Взгляните на этот элегантный дом восемнадцатого века... Именно здесь, по адресу Фрета шестнадцать, седьмого ноября тысяча восемьсот шестьдесят седьмого года родилась Мария Саломея Склодовская — будущая Мари Кюри. Первая женщина — лауреат Нобелевской премии, первый человек в истории, получивший эту награду Дважды, и Единственный учёный, удостоенный Нобелевской премии в двух разных научных дисциплинах.

Но давайте перенесёмся в прошлое. В этом здании мать Марии, Бронислава, держала один из лучших пансионов для девочек в Варшаве. Отец, Владислав Склодовский, преподавал математику и физику. Семья жила на втором этаже, в комнатах позади школы. Маленькая Мания — так её звали дома — росла среди книг и учениц, буквально дыша наукой с первых дней жизни.

Но детство было непростым. Когда Марии было семь, от тифа умерла её старшая сестра Зофья. А через два года, в тысяча восемьсот семьдесят восьмом, от туберкулёза скончалась мать. Эти потери изменили девочку навсегда.

В Варшаве того времени, под властью Российской империи, женщинам путь в университет был Закрыт. И тогда юная Мария стала посещать так называемый «Летучий университет» — подпольные занятия, которые проходили на частных квартирах и каждый раз меняли адрес, чтобы избежать обнаружения русской полицией.

А знаете ли вы, что Мария чуть не осталась в Польше навсегда? Работая гувернанткой у семьи Жоравских, она влюбилась в их сына Казимежа — будущего выдающегося математика. Но его родители отвергли «бесприданницу». Эта история имеет пронзительный финал... Спустя десятилетия, уже стариком и профессором Варшавской политехники, Казимеж приходил к памятнику Марии Склодовской у основанного ею Института радия и молча сидел перед ним.

Кстати, этот дом — реплика! Оригинальное здание было уничтожено немцами после подавления Варшавского восстания в тысяча девятьсот сорок четвёртом году. Но мемориальная табличка, установленная ещё при жизни Марии в тысяча девятьсот тридцать втором году, чудом уцелела и была возвращена на восстановленный фасад. А музей здесь открылся в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом — к столетию со дня её рождения. На церемонии открытия присутствовали Девять нобелевских лауреатов и младшая дочь Марии — Ева Кюри Лабуисс.
6. Старый город: улица Запечек

ul. Zapiecek, Warszawa

Остановитесь на минуту и посмотрите вокруг. Эти яркие фасады, эти уютные кафе, этот отполированный булыжник под ногами... Всё это — Иллюзия. Красивая, тщательно выстроенная иллюзия. Потому что чёрно-белые фотографии на стенах улицы Запечек рассказывают совсем другую историю.

В августе тысяча девятьсот сорок четвёртого года Варшавское восстание охватило город. Шестьдесят три дня уличных боёв... и после капитуляции повстанцев немецкие войска начали Систематически уничтожать Варшаву. Здание за зданием, квартал за кварталом. Глава СС Генрих Гиммлер приказал: ни один камень не должен остаться на другом. К январю тысяча девятьсот сорок пятого было уничтожено более восьмидесяти пяти процентов исторического центра.

Когда генерал Дуайт Эйзенхауэр посетил разрушенную Варшаву, он произнёс: «Я видел много разрушенных городов, но нигде не сталкивался с Таким уничтожением».

А теперь... самое удивительное. Сама улица Запечек — крошечная, всего около тридцати шести метров в длину. Когда-то она называлась Попшечна, то есть «поперечная», а нынешнюю площадь обрела в тысяча восемьсот тридцать первом году, после того как обрушился доходный дом Вагнера на Свентоянской улице. В девятнадцатом веке здесь шумел птичий рынок!

Но как же восстановили то, что было стёрто с лица земли? Ответ — картины итальянского художника восемнадцатого века Бернардо Беллотто, известного в Польше как Каналетто. Придворный живописец короля Станислава Августа, он создал около двадцати шести детальнейших городских пейзажей Варшавы, используя камеру-обскуру для почти фотографической точности. Эти полотна чудом уцелели в войне и стали Главным источником для архитекторов, восстанавливавших город.

За пять лет, с тысяча девятьсот сорок пятого по пятьдесят первый, варшавяне воскресили свой Старый город буквально из пепла. Из руин просеивали уцелевшие декоративные элементы и вставляли их обратно на прежние места. Лозунг эпохи звучал так: «Вся нация строит свою столицу».

И знаете, что самое парадоксальное? В тысяча девятьсот восьмидесятом году Юнеско включило варшавский Старый город в список Всемирного наследия — но не за древность, а за саму реконструкцию. Это Единственный в мире городской ансамбль, получивший этот статус именно за то, что был полностью воссоздан. Город-копия... который стал подлинником.
7. Собор Святого Иоанна Крестителя

Katedra św. Jana Chrzciciela, ul. Świętojańska 8, Warszawa

Перед вами — Собор Святого Иоанна Крестителя. Самый древний храм Варшавы... и, пожалуй, самый выстрадавший.

Его возвели в тысяча триста девяностом году в стиле кирпичной готики — как место коронаций и усыпальницу мазовецких князей. Но этот собор помнит не только торжественные церемонии. Он помнит Кровь.

Пятнадцатого ноября тысяча шестьсот двадцатого года, воскресным утром, король Сигизмунд Третий шёл на мессу из Королевского замка в собор по узкому крытому коридору. И тут на него набросился шляхтич Михал Пекарский — ударил боевым чеканом в спину, а потом в щёку. Король рухнул, весь залитый кровью... Толпа решила, что монарх убит. А итальянский священник закричал «Традиторе!» — предатель... и горожане расслышали «татары!». Началась паника. Но Сигизмунд выжил. А вот после этого покушения коридор между замком и собором расширили и укрепили — чтобы короли могли ходить на молитву в безопасности.

Именно здесь, в тысяча семьсот шестьдесят четвёртом году, короновался последний польский король — Станислав Август Понятовский. А знаете, что любопытно? Традиционно королей короновали в Кракове, и Понятовский нарушил эту традицию. Чтобы искупить дерзость, он учредил Орден Святого Станислава! Его прах вернулся в этот собор лишь в тысяча девятьсот девяносто пятом году — после невероятной одиссеи через Петербург, белорусский Волчин и разграбленную могилу.

А теперь подойдите к стене со стороны улицы Дзеканья. Видите вмурованный кусок гусеничной ленты? Это след от немецкой радиоуправляемой мины «ГолиАф» — крошечного гусеничного аппарата, несущего от шестидесяти до ста килограммов взрывчатки! Во время Варшавского восстания тысяча девятьсот сорок четвёртого года немцы направили начинённый взрывчаткой танк прямо в стены собора. Взрыв уничтожил большую часть здания. Потом сапёры просверлили отверстия в оставшихся стенах и взорвали всё... Уцелела Одна стена. Из шестисотлетнего собора — одна стена.

После войны храм восстановили — но не в довоенном облике, а таким, каким он мог выглядеть в четырнадцатом веке. Так что перед вами — собор, который старше самого себя. Реконструкция... мечты о прошлом, которого уже не помнит никто из живущих.
8. Музей карикатуры им. Эрика Липиньского

ul. Kozia 11, Warszawa

Остановитесь перед этим скромным зданием на улице Козьей, одиннадцать... и представьте себе. Вы стоите перед бывшей оранжереей Дворца Примаса — одного из старейших дворцов Варшавы. Кто бы мог подумать, что именно здесь, в этом камерном пространстве, родится Единственный в Польше музей, целиком посвящённый искусству карикатуры?

Само здание было возведено между тысяча семьсот семьдесят девятым и тысяча семьсот восемьдесят пятым годами по проекту архитекторов Эфраима Шрегера и Шимона Богумила Зуга — тех самых мастеров, что перестраивали главный дворец для варшавских примасов. Когда-то здесь подавали завтраки для высшего духовенства Речи Посполитой. А к моменту, когда его обнаружил основатель музея... помещение было, по сути, бесхозной кладовкой, забитой хламом.

Эрик Липиньский. Запомните это имя. Карикатурист, сатирик, журналист, человек невероятной судьбы. Родился в Кракове в тысяча девятьсот восьмом году в семье художника. В тысяча девятьсот тридцать пятом вместе со Збигневом Мицнером основал легендарный сатирический еженедельник «Шпильки». А в августе тысяча девятьсот сорокового года попал в облаву у моста Понятовского... и оказался в Освенциме. Заключённый номер два тысячи двадцать два.

Но Липиньский выжил. И во время Варшавского восстания, оказавшись в транзитном лагере Дулаг сто двадцать один в Прушкуве, он использовал свой талант графика для Подделки подписей немецких врачей на списках больных — и так вывел из лагеря десятки людей. В тысяча девятьсот девяносто первом году его удостоили звания «Праведник народов мира».

И вот этот человек почти Четверть Века добивался создания музея карикатуры! Идея зародилась ещё в начале шестидесятых. Он лично уговаривал художников и их семьи дарить работы, тратил собственные деньги на экспонаты. Дважды пытался встроить музей в структуры Национального музея и Исторического музея Варшавы — безуспешно. Наконец, в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году музей официально открылся, а с тысяча девятьсот восемьдесят третьего года обрёл постоянный дом именно здесь, на Козьей.

Начав с коллекции в две с половиной тысячи рисунков, сегодня музей хранит более двадцати пяти тысяч работ — от гравюр Даниэля Ходовецкого восемнадцатого века до Уильяма Хогарта и Оноре Домье. А в две тысячи пятнадцатом году британская газета «Гардиан» включила его в десятку лучших уникальных музеев Европы. Не самых больших. Не самых богатых. А самых Уникальных. Маленькая оранжерея на тихой варшавской улочке — и мировое признание. Такова сила смеха и острого карандаша.
9. Библиотека Варшавского университета

Biblioteka Uniwersytetu Warszawskiego, ul. Dobra 56/66, Warszawa

Остановитесь на минуту и посмотрите на здание перед вами. Эта зеленовато-медная громада... это не просто библиотека. Это Целый Мир, спрятанный в самом центре Варшавы.

Библиотека Варшавского университета, или Був, была основана ещё в тысяча восемьсот шестнадцатом году — вместе с самим Королевским Варшавским университетом. Но этот футуристический корпус появился здесь лишь в тысяча девятьсот девяносто девятом. Его спроектировали архитекторы Марек Буджиньский и Збигнев Бадовский... А вот как финансировали строительство — это отдельная история! Знаете, где раньше располагался штаб коммунистической партии? Так вот, после падения коммунизма в тысяча девятьсот девяностом году правительство сдало бывшее здание ЦК в аренду Варшавской фондовой бирже, а Доходы от этой аренды пустили на строительство библиотеки. Капитализм в буквальном смысле построил храм знаний!

Теперь обратите внимание на фасад со стороны улицы Добрей. Видите восемь огромных медных панелей высотой в семь метров? Каждая — как страница гигантской книги. И на них выгравированы тексты на Восьми разных языках и системах записи: санскрит из Ригведы, иврит из Книги Иезекииля, арабская «Книга о животных» аль-Джахиза, древнегреческий «Федр» Платона, древнерусская летопись, старопольские стихи Яна КоханОвского... а ещё — нотная запись этюда Кароля Шимановского и математические формулы. Над входом — бронзовая раскрытая книга с латинской надписью «Hinc Omnia»... «Отсюда — всё».

А теперь — Вверх! На крыше раскинулся сад площадью больше гектара — один из крупнейших садов на крышах во всей Европе. Ландшафтный архитектор Ирена Баерская разделила его на цветовые зоны: золотую, серебряную, карминовую и зелёную — каждая со своей палитрой растений. Две части сада — верхняя и нижняя — соединены каскадным ручьём. Здесь пруды, где поселились утки, гранитные скульптуры Ришарда СтрыЕцкого на космологические темы... и даже виноградные лозы.

И ещё один секрет, о котором знают совсем немногие. На втором этаже библиотеки скрыт настоящий японский чайный павильон — Часицу Кайан. В две тысячи четвёртом году его подарила японская сталелитейная компания «Кёэй Стил». Спроектированный архитектором Терухито Иидзимой из дерева, бамбука, бумаги и глины, он является Единственным подлинным образцом традиционной японской архитектуры во всей Польше.

А теперь поднимайтесь наверх и насладитесь панорамой Вислы... Отсюда видно и мост Свентокшиский, и национальный стадион, и весь силуэт города.
10. Музей Фредерика Шопена

Muzeum Fryderyka Chopina, ul. Okólnik 1, Warszawa

Перед вами — дворец Острожских, одно из самых необычных зданий в центре Варшавы. Он стоит на высоком откосе над Вислой... и именно здесь хранится самая большая коллекция памятных вещей Фредерика Шопена в мире.

Но сначала — об этом месте. В начале семнадцатого века князь Януш Острожский купил этот участок земли на вислинском откосе. Район тогда считался пригородом Варшавы, и городские законы, запрещавшие строить частные укрепления, здесь не действовали. Князь задумал возвести настоящий замок на бастионе! Однако... он умер раньше, чем строительство началось. Дворец достраивал уже другой владелец по проекту знаменитого архитектора Тильмана ван Гамерена. Задумывалось Грандиозное поместье, но полный план так и не был реализован.

А знаете, что это здание успело побывать и студенческим общежитием, и военным госпиталем при Наполеоне в тысяча восемьсот шестом году, и даже приютом для бездомных? В тысяча восемьсот пятьдесят девятом году его приобрёл Музыкальный институт — и именно в его стенах учились великие Станислав МонЮшко и Игнацы Ян ПадерЕвский.

Во время Варшавского восстания тысяча девятьсот сорок четвёртого года дворец был Полностью разрушен нацистами. Его восстановили лишь к тысяча девятьсот пятьдесят четвёртому году.

А теперь — о сокровищах внутри. Коллекция музея насчитывает более семи тысяч предметов. Здесь хранится последний рояль Шопена из его парижской квартиры на Вандомской площади... золотые часы, подаренные ему легендарной певицей Анжеликой КаталАни... посмертная маска, слепок руки и даже локон его волос. В тысяча девятьсот девяносто девятом году часть этой коллекции была включена в список Юнеско «Память мира» — как наследие исключительной культурной ценности.

А перед дворцом стоит статуя Золотой Утки! По старинной варшавской легенде, в подземельях замка на подземных озёрах плавала заколдованная принцесса в образе золотой утки. Она обещала несметное богатство тому, кто её найдёт, но с условием — потратить Всё за один день и ни с кем не делиться. Один простой горожанин нашёл её, получил бездонные мешки монет... но пожалел уличного нищего и отдал ему одну монетку. В тот же миг все сокровища исчезли. Так варшавяне напоминают: никакое богатство не сравнится со счастьем, которое приносит щедрость.
11. Национальный музей

Muzeum Narodowe w Warszawie, Aleja Jerozolimskie 3, Warszawa

Перед вами — монументальное здание в стиле модернизма, протянувшееся вдоль Иерусалимских Аллей. Это Национальный музей Варшавы — крупнейшее художественное собрание Польши с коллекцией около восьмисот тридцати тысяч экспонатов.

Но вот что интересно. Этот музей появился двадцатого мая тысяча восемьсот шестьдесят второго года — как Музей изящных искусств, учреждённый актом о народном просвещении в Царстве Польском, в эпоху российской оккупации. И в отличие от многих европейских музеев, его основой стали НЕ королевские коллекции — потому что пожары, разделы Польши и войны лишили страну этого наследия. Музей создавался буквально с нуля — усилиями частных меценатов и патриотов.

Здание, которое вы видите, спроектировали Тадеуш Толвиньский и Антоний Дыгат. Камень в фундамент заложили пятнадцатого июня тысяча девятьсот двадцать седьмого года. Стройка тянулась с перерывами до тысяча девятьсот тридцать восьмого — из-за финансовых проблем города и банкротств подрядчиков. Всего один год мирной жизни... а потом — война.

Директором музея с тысяча девятьсот тридцать пятого года был Станислав Лоренц, и именно он организовал спасение самых ценных экспонатов. Но после осады Варшавы коллекцию разграбило гестапо под руководством нацистского историка Дагоберта Фрая, который ещё в тысяча девятьсот тридцать седьмом году составил подробный список шедевров во время «дружественных» визитов из Германии. Портрет Мартена Солманса кисти Рембрандта гестаповцы преподнесли как Подарок Гансу Франку в оккупированном Кракове.

Знаменитую «Битву под Грюнвальдом» Яна Матейко — огромный холст почти десять метров в ширину — чудом спасли: его свернули, упаковали в специальные ящики и вывезли из Варшавы. Профессор Владислав Войда скрыл картину, не выдав её ни за взятки, ни под угрозами гестапо.

После войны профессор Лоренц возглавил масштабную операцию по возврату украденного. Но более пяти тысяч предметов не найдены до сих пор.

А теперь — настоящая жемчужина, о которой мало кто знает! Галерея Фарас — Единственная постоянная экспозиция в Европе с нубийскими средневековыми росписями из долины Нила. Более шестидесяти картин восьмого — четырнадцатого веков из кафедрального собора в городе Фарас, в нынешнем Судане. Они попали сюда благодаря Нубийской кампании Юнеско, начатой в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году, когда строительство Асуанской плотины грозило затопить древние памятники. Шестьдесят семь росписей передали Польше — в награду за участие польских археологов под руководством профессора Казимежа Михаловского. Так христианская Африка оказалась в самом сердце Варшавы.

Этот музей — не просто коллекция картин. Это история о том, как нация, потерявшая всё... раз за разом находила способ собрать себя заново.
12. Памятник Николаю Копернику

Pomnik Mikołaja Kopernika, Krakowskie Przedmieście 72, Warszawa

Перед вами сидит бронзовый человек с армиллярной сферой в одной руке и циркулем в другой. Николай Коперник... тот самый учёный, который перевернул представление человечества о Вселенной. Но история этого памятника — сама по себе Настоящий детектив.

Начнём с того, что он вообще не должен был стоять в Варшаве. Философ и меценат Станислав Сташиц изначально планировал поставить монумент в Торуни — родном городе Коперника. Почему? Потому что в тысяча восемьсот седьмом году сам Наполеон, посетив Торунь, удивился: как это — нет памятника великому учёному? Но падение Варшавского герцогства и возвращение Пруссии вынудили Сташица перенести проект сюда, в Варшаву.

Скульптуру создал знаменитый датский мастер Бертель Торвальдсен. Торжественное открытие состоялось в мае тысяча восемьсот тридцатого года. И вот что любопытно... Польское духовенство Отказалось прийти на церемонию. Причина? Труд Коперника был запрещён Ватиканом ещё в тысяча шестьсот шестнадцатом году!

Но самая драматичная глава — Вторая мировая. Нацисты оккупировали Варшаву и заменили надписи на пьедестале на немецкие: «Николаю Копернику от немецкого народа». Они хотели присвоить Коперника себе.

И тогда... одиннадцатого февраля тысяча девятьсот сорок второго года молодой скаут по имени Мацей Давидовский, подпольная кличка «Алек», сорвал немецкую табличку! В отместку немцы убрали памятник Яну Килинскому в Национальный музей. Что сделали Давидовский и его товарищи? Они написали на стене музея: «Варшавяне — я здесь. Ян Килинский». А тринадцатого марта прикрепили к памятнику Копернику Новую табличку с надписью: «За снос памятника Килинскому продлеваю зиму на два месяца. Коперник». Представляете? Остроумие как оружие сопротивления!

После Варшавского восстания тысяча девятьсот сорок четвёртого года немцы решили переплавить статую и увезли её в город Ныса. Но отступили раньше, чем успели уничтожить бронзу. Поляки вернули Коперника домой двадцать второго июля тысяча девятьсот сорок пятого года.

Посмотрите под ноги — перед памятником вы увидите бронзовую модель Солнечной системы, установленную в две тысячи седьмом году по мотивам рисунков из книги самого Коперника. А точные копии этого монумента стоят в Чикаго и Монреале... Коперник и после смерти продолжает путешествовать по миру.
13. Церковь Святого Креста: сердце Шопена

Kościół Świętego Krzyża, Krakowskie Przedmieście 3, Warszawa

Перед вами — Базилика Святого Креста, один из самых знаменитых барочных храмов Варшавы. Но сюда приходят не только ради архитектуры. Знаете ли вы, что внутри одного из пилонов этой церкви... бьётся сердце? Ну, не совсем бьётся. Но оно здесь — сердце Фредерика Шопена, погружённое в хрустальную банку с коньяком.

Семнадцатого октября тысяча восемьсот сорок девятого года Шопен умер в Париже. Ему было всего тридцать девять лет. Композитор панически боялся быть похороненным заживо — и накануне смерти попросил своего врача, знаменитого патолога Жана крювельЕ, провести вскрытие. Во время процедуры сердце было извлечено и помещено в спирт — предположительно, в коньяк, который во Франции со времён революции использовали для консервации тканей.

А дальше начинается настоящий детектив. Старшая сестра Шопена, ЛюдвИка ЕнджЕевич, спрятала банку с сердцем под плащом... или под юбкой — источники расходятся — и тайно провезла её через австрийскую таможню, мимо русских пограничников, в Варшаву. Тело осталось на кладбище Пер-ЛашЕз в Париже. А сердце — вернулось на родину.

Но и здесь его ждала непростая судьба. Духовенство храма сочло Шопена... недостаточно праведным для верхней части церкви. Сердце убрали в катакомбы, где оно пролежало без надписи более двадцати лет! Лишь в тысяча восемьсот семьдесят восьмом году журналист Адам Плуг случайно обнаружил его в коробке и написал об этом в варшавской газете. Через год сердце тайно перенесли в пилон нефа — тайно, потому что боялись, что царские власти его конфискуют.

Но самая драматичная глава — Вторая мировая. В тысяча девятьсот сорок четвёртом, во время Варшавского восстания, нацисты забрали сердце. Эсэсовец Хайнц Райнефарт передал его командиру Эриху фон дем Бах-ЗелЕвски, который хранил его как трофей. Позже, когда война шла к концу, он вернул реликвию — по мнению историков, пытаясь смягчить свою репутацию. Сердце укрыли в городке МиланУвек, где архиепископ ШлягОвски хранил его на рояле в своей домашней часовне.

Семнадцатого октября тысяча девятьсот сорок пятого года сердце Шопена торжественно вернулось в восстановленную базилику. А в две тысячи четырнадцатом году, глубокой ночью, тринадцать человек, давших клятву молчания, — среди них архиепископ Варшавы и министр культуры — тайно вскрыли пилон. Банку не открывали, но через стекло увидели: сердце прекрасно сохранилось в янтарно-коричневой жидкости. На его поверхности нашли следы туберкулёзного перикардита — вероятную причину смерти гения.

Надпись на пилоне гласит словами Евангелия от Матфея: «Где сокровище твоё, там будет и сердце твоё». Для Шопена... это оказалось буквальной правдой.
14. Галерея «Захента»

Zachęta Narodowa Galeria Sztuki, pl. Małachowskiego 3, Warszawa

Взгляните на это величественное здание в стиле неоренессанса с латинской надписью «Артибус» на фронтоне... что в переводе означает «Искусствам». Перед вами — Захента, Национальная галерея искусств Варшавы. И, пожалуй, одно из самых скандальных мест в истории польской культуры.

Само слово «захента» переводится с польского как «поощрение», «вдохновение». История этого места началась в тысяча восемьсот шестидесятом году, когда группа художников, среди которых был известный живописец Войцех Герсон, основала Общество поощрения изящных искусств. Это было Первое подобное учреждение в Королевстве Польском, находившемся тогда под властью Российской империи. До этого в Варшаве не существовало ни одного публичного музея и ни одной общедоступной библиотеки для художников.

Само здание было построено в тысяча восемьсот девяносто восьмом — тысяча девятисотом годах по проекту выдающегося архитектора Стефана Шиллера. Участок на площади Малаховского подарила известная филантропка Людвика Гурецка.

А теперь... самая мрачная страница этих стен. Шестнадцатого декабря тысяча девятьсот двадцать второго года здесь проходило открытие художественной выставки. Среди гостей был первый президент возрождённой Польши Габриэль Нарутович... Он занимал пост всего Пять дней. Художник и критик Элигиуш Невядомский подошёл к президенту сзади, когда тот рассматривал картины... и трижды выстрелил ему в спину из револьвера. Президент упал и скончался на месте. Убийца был схвачен, осуждён и расстрелян в январе тысяча девятьсот двадцать третьего года. Сегодня один из залов галереи носит имя Нарутовича.

Но скандалы не закончились в двадцатых! В двухтысячном году итальянский художник Маурицио Каттелан выставил здесь свою скульптуру «Девятый час» — гиперреалистичную фигуру Папы Иоанна Павла Второго, придавленного метеоритом. Депутат польского парламента Витольд Томчак ворвался в зал и попытался «спасти» папу, сняв метеорит со скульптуры... и повредил её. Этот инцидент привёл к отставке директора галереи Анды Роттенберг.

А во время Второй мировой нацисты превратили Захенту в «Дом немецкой культуры» и использовали для пропаганды. При отступлении в сорок пятом немцы пытались поджечь здание — на стенах нашли следы горючей жидкости. Но Захента выстояла. Как всегда.
15. Дворец культуры и науки

Pałac Kultury i Nauki, plac Defilad 1, Warszawa

Поднимите голову... Выше. Ещё выше! Двести тридцать семь метров камня, стали и противоречий. Перед вами Дворец культуры и науки... самый спорный подарок в истории Варшавы.

Идея этой махины родилась в голове Сталина ещё в тысяча девятьсот сорок девятом году. Соглашение подписали пятого апреля тысяча девятьсот пятьдесят второго, и уже через месяц на площади загрохотала техника. А знаете, как определяли высоту здания? Над стройплощадкой запустили маленький самолёт с воздушным шаром на тросе. Первый проход... сто метров. Потом сто десять, сто двадцать. Советский архитектор Лев Руднев решил: хватит! Но поляки во главе с главным архитектором Варшавы Юзефом СигАлиным кричали: «Выше!» И ещё раз: «Выше!» Так башня доросла до двухсот тридцати семи метров.

Чтобы расчистить место, снесли около ста восьмидесяти довоенных домов и уничтожили шесть улиц. Три с половиной тысячи советских рабочих жили в специально построенном посёлке в районе Бемово... с собственным кинотеатром и бассейном. Посёлок назвали «Дружба». За три года стройки использовали более сорока миллионов кирпичей. Шестнадцать рабочих погибли.

Здание открыли двадцать второго июля тысяча девятьсот пятьдесят пятого года. В первый же день сюда пришли двадцать тысяч человек! А вот Сталин... так и не увидел свой подарок. Он умер в пятьдесят третьем, за два года до завершения.

Но самая невероятная история случилась тринадцатого апреля тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года. Роллинг Стоунз дали концерт прямо здесь, в Зале Конгрессов... Один из Первых рок-концертов западной группы за Железным занавесом! Большинство билетов раздали членам партии и их семьям. Настоящие фанаты штурмовали двери. Концерт закончился Бунтом... водомётами и слезоточивым газом.

А сейчас... поднимите глаза на сорок второй этаж. Там живут соколы-сапсаны. С две тысячи девятого года за их гнездом наблюдают камеры. А в подвале... обитают коты, за которыми ухаживает администрация дворца. Варшавяне дали зданию десятки прозвищ: «Пекин» — от аббревиатуры Пкин, «Шприц», «Слон в кружевных трусах» и даже «кошмарный сон пьяного кондитера»... Последнее, говорят, придумал поэт Владислав Бронёвский. Любить или ненавидеть — решать вам. Но мимо пройти невозможно.
16. Дом Керета

ul. Chłodna 22, Warszawa

Посмотрите на щель между этими двумя зданиями. Видите? Там, где, казалось бы, не поместится даже шкаф... стоит Дом. Самый узкий жилой дом в мире — Дом Керета.

Как вообще можно построить дом шириной в девяносто два сантиметра? Именно столько в самом узком месте этого участка. А внутри — и того меньше: всего семьдесят два сантиметра. Это у́же, чем кухонная плита! И всё же здесь есть кухня, спальня, ванная комната и даже холодильник... правда, всего на два напитка.

Идея родилась в две тысячи девятом году, когда польский архитектор Якуб Щенсный шёл по улице Хлодной и заметил эту узкую щель между довоенным кирпичным домом и советской бетонной многоэтажкой. Он позвонил израильскому писателю Этгару Керету и сказал... «Я увидел щель между двумя зданиями, и она сказала мне, что я должен построить тебе там дом!» На что Керет ответил: «Отлично. Всегда полезно делать то, что говорит тебе щель».

Но за этим юмором — огромная боль. Мать Керета родилась в Варшаве в тысяча девятьсот тридцать четвёртом году и ребёнком оказалась в гетто. Она потеряла Всю свою семью — видела, как погибли её мать и брат. Отец Керета выжил, почти два года прячась в яме в земле вместе с родителями у польского фермера-христианина... а дед погиб во время Варшавского восстания тысяча девятьсот сорок четвёртого года.

И вот что поразительно. Именно здесь, на улице Хлодной, проходила граница, разделявшая Варшавское гетто на две части — «большое» и «малое». Двадцать шестого января тысяча девятьсот сорок второго года нацисты возвели деревянный пешеходный мост прямо у дома двадцать три и дома двадцать шесть по Хлодной — в нескольких шагах отсюда. С него открывался вид на «арийскую» Варшаву, и жители гетто называли его «Мостом вздохов»... Мост простоял всего полгода и был разобран после Великой депортации.

Когда мать Керета впервые увидела место, где построят дом её сына, она Сразу узнала улицу. Именно здесь она, будучи ребёнком, тайком проносила хлеб для своих родителей через нацистский Кпп, зная — если поймают с буханкой, расстреляют на месте.

По польскому законодательству это строение не является жилым домом — оно официально считается арт-инсталляцией. Но для семьи Керет это нечто Большее. Как написал сам Этгар: «Настырный маленький дом... словно история не оставила для него места, но он всё равно втиснулся — чтобы каждый прохожий остановился и вспомнил имя этой семьи».