Шпаги, интриги и плащи: Париж Дюма и мушкетёров

По следам Д'Артаньяна, Атоса, Портоса, Арамиса — и самого Александра Дюма

Paris · 15 stops · 13.4 km · ~3.8 h · Generated March 2026

1. 1. Площадь Трёх Дюма: памятник автору и его герою

   Place du Général Catroux, Paris 17

   Взгляните на этот величественный бронзовый монумент перед вами. На высоком пьедестале восседает Александр Дюма-отец... автор «Трёх мушкетёров», «Графа Монтекристо» и ещё сотен романов. А создал эту скульптуру не кто иной, как Гюстав Доре — гениальный иллюстратор, прославившийся гравюрами к Библии и «БожЕственной комЕдии» Данте. Но мало кто знает, что этот памятник стал его Последней работой. Доре скончался двадцать третьего января тысяча восемьсот восемьдесят третьего года... так и не дожив до открытия своего творения.

   Обойдите памятник сзади. Видите фигуру с обнажённой шпагой? Это Д'Артаньян — литературный герой, который словно стоит на страже у ног своего создателя. А с передней стороны пьедестала — группа из трёх бронзовых фигур: кузнец, женщина с раскрытой книгой и студент, погружённый в чтение. Это аллегория: книги Дюма писались для Всех сословий.

   Памятник был торжественно открыт четвёртого ноября тысяча восемьсот восемьдесят третьего года при огромном стечении народа. Сын писателя, Александр Дюма-сын, произнёс речь, в которой не мог сдержать волнения — ведь Доре вызвался создать монумент совершенно безвозмездно, когда комитет не мог собрать средства.

   А знаете ли вы, что эта площадь когда-то носила прозвище «Площадь трёх Дюма»? Здесь стояли Три памятника трём поколениям одной семьи. Этот — писателю. Чуть дальше — каменный монумент его сыну, Дюма-Сыну, автору «Дамы с камЕлиями», установленный в тысяча девятьсот шестом. А третий был посвящён их деду и отцу — генералу ТомА-Александру Дюма, рождённому в рабстве на Сандоминге, нынешнем Гаити, ставшему Первым чернокожим генералом французской армии. Его бронзовая статуя была установлена в тысяча девятьсот тринадцатом году... а в тысяча девятьсот сорок втором режим ВишИ отправил её на переплавку для нацистской военной машины. Металл, из которого когда-то отлили образ героя, пошёл на снаряды.

   Но история не заканчивается! Сейчас ведётся проект по воссозданию статуи генерала Дюма в точности по оригиналу — чтобы три поколения снова встретились на этой площади. А пока на месте утраченного памятника стоит монументальная железная скульптура — разорванные кандалы — в память о рабстве и свободе.

2. 2. Пале-Рояль: дворец кардинала Ришельё

   Palais Royal, Paris 1

   Перед вами — пале-Рояль. Дворец, с которого началась одна из самых кровавых революций в истории. Но обо всём по порядку.

   В тысяча шестьсот тридцать третьем году кардинал ришельЁ — да-да, тот самый главный злодей из «Трёх мушкетёров» — заказал архитектору жаку лемерсьЕ личную резиденцию... прямо напротив королевского Лувра. Представляете дерзость? Первый министр строит себе дворец, глядящий в окна самого короля! Тогда он назывался пале-Кардиналь — Дворец Кардинала.

   После смерти ришельЁ в тысяча шестьсот сорок втором году дворец перешёл королю Людовику Тринадцатому, и его вдова, Анна АвстрИйская, поселилась здесь с маленьким Людовиком Четырнадцатым и кардиналом Мазарини. Вот тогда-то дворец и стал «Королевским» — пале-Рояль.

   Но знаете, что делает это место по-настоящему уникальным? В саду, куда вы сейчас можете зайти, стоит маленькая бронзовая пушка. В тысяча семьсот восемьдесят шестом году часовщик по фамилии руссО установил её точно на парижском меридиане. Увеличительное стекло ловило полуденные лучи солнца, поджигало фитиль — и ровно в двенадцать часов дня раздавался Выстрел! Парижане сверяли по ней часы. Именно отсюда, говорят, пошло французское выражение «миди Петант» — «полдень, точка», буквально — «полдень взрывающийся».

   А теперь — самое главное. Двенадцатого июля тысяча семьсот восемьдесят девятого года молодой журналист камИль Демулен вскочил на стол прямо у кафе дю фуА в этом саду! Он заикался всю жизнь, но в тот момент... от волнения заикание Исчезло. Он кричал: «К оружию! Наденем кокарды!» Люди срывали листья с деревьев пале-Рояль и прикалывали их к шляпам — зелёные кокарды надежды. Через два дня... четырнадцатого июля... толпа взяла Бастиль.

   Так что помните: Французская революция началась не у тюремных стен. Она началась здесь — в этом тихом, элегантном саду.

3. 3. Лувр: резиденция короля и штаб мушкетёров

   Palais du Louvre, Paris 1

   Остановитесь на мгновение и взгляните на это здание. Сегодня весь мир знает Лувр как величайший музей планеты. Но четыре века назад... здесь был центр совершенно другой вселенной.

   В тысяча шестьсот двадцать пятом году на троне Лувра восседал Людовик Тринадцатый. Именно Здесь, в этих стенах, мушкетёры являлись к королю на аудиенцию. А знаете ли вы, что мушкетёры были не просто красивой выдумкой Дюма? Они существовали на самом деле! Полк королевских мушкетёров был создан в тысяча шестьсот двадцать втором году Людовиком Тринадцатым как его личная охрана.

   И д'Артаньян... тоже был Настоящим человеком. Его звали Шарль де Бац де Кастельмор. Он родился около тысяча шестьсот одиннадцатого года в крошечной деревне Люпиак на юго-западе Франции. Молодой гасконец прибыл в ПариЖ в тысяча шестьсот тридцатых и, как и в романе, мечтал стать мушкетёром. Он взял фамилию своей матери — д'Артаньян — чтобы воспользоваться влиянием дяди.

   А вот что Дюма никогда не описывал! Настоящий д'Артаньян был шпионом кардинала Мазарини, выполнял секретные миссии. Именно Ему Людовик Четырнадцатый доверил арестовать всесильного министра финансов НиколЯ Фуке в тысяча шестьсот шестьдесят первом году. Король настолько доверял своему мушкетёру, что отложил арест до тех пор, пока д'Артаньян не оправился от болезни.

   А этот Лувр... помните, сейчас вы видите грандиозный дворец и музей. Но его история начинается около тысяча сто девяностого года как простая Крепость, построенная королём ФилиПпом Вторым перед отъездом в Третий крестовый поход. И само слово «Лувр», по основной версии, происходит от латинского «люпАра» — волчье логово. Когда-то на этом болотистом берегу Сены бродили волки...

   Д'Артаньян погиб двадцать пятого июня тысяча шестьсот семьдесят третьего года при осаде МаастрИхта — мушкетная пуля попала ему в горло. В тот вечер Людовик Четырнадцатый написал жене: «Мадам, сегодня я потерял д'Артаньяна, которому доверял более всех». Слава и гроб... они разделили одно ложе. Но Дюма подарил своему герою бессмертие, и теперь, стоя здесь, у стен Лувра, вы можете представить, как молодой гасконец мчался через этот двор... к своему королю.

4. 4. Мост Пон-Нёф: старейший мост Парижа, свидетель эпохи

   Pont Neuf, Paris 1

   Перед вами — Пон-Нёф, «Новый мост». Парадокс в самом названии: Самый старый мост Парижа называется «новым». Но когда-то это имя было абсолютно честным.

   Тридцать первого мая тысяча пятьсот семьдесят восьмого года король Генрих Третий заложил первый камень в присутствии КатерИны МедИчи. Но Религиозные войны остановили стройку на целых десять лет. Завершать мост пришлось уже Генриху ЧетвЁртому — первому из БурбОнов. В тысяча шестьсот седьмом году мост наконец открылся... и произвёл в городе настоящую революцию!

   Впервые в Париже мост был построен из камня, Без домов и лавок на нём. До этого все парижские мосты были застроены зданиями, как сегодня понте Веккьо во ФлорЕнции. Но Генрих Четвёртый решил иначе — дома закроют вид на Лувр! Он лично приезжал на стройку, шутил с рабочими и, по легенде, даже перепрыгивал через зияющие пролёты между недостроенными опорами.

   А ещё это был Первый мост с тротуарами для пешеходов — первые в западном мире со времён римских дорог. Причём парижане даже не знали, как назвать тех, кто по ним ходит. В документах тех лет писали... «люди на ногах».

   Видите полукруглые балкончики над каждой опорой? Именно в них обосновались торговцы, акробаты, жонглёры... и зубодЁры. Самым знаменитым был некий Гран-ТомА — он вырывал зубы голыми руками! Его голос был слышен на обоих берегах Сены. А в тысяча семьсот двадцать девятом году, на радостях от рождения сына ЛюдовИка Пятнадцатого, он объявил, что две недели будет рвать зубы бесплатно. После чего явился к королевской чете верхом на лошади, украшенной гирляндами из выдернутых зубов.

   Теперь взгляните на статую в центре моста. Это Генрих Четвёртый на коне. Но у этой бронзы — невероятная судьба. Оригинал был заказан в Италии у великого ДжамболОнья. Статую отправили морем из ливОрно... но корабль был атакован пиратами и затонул в Генуэзском заливе! Бронзовый король пролежал на дне Средиземного моря целый месяц, прежде чем его подняли.

   В тысяча семьсот девяносто втором году революционеры снесли статую и переплавили на пушки. А нынешний памятник — отлит из переплавленных статуй НаполеОна. По легенде, скульптор — тайный бонапартист — спрятал внутри брюха коня антироялистские памфлеты в отместку за своего императора. Реставрация двухтысячного четвёртого года обнаружила внутри коня семь шкатулок с медалями и документами... но наполеоновской статуэтки так и не нашли.

   Кстати, именно здесь, у Пон-Нёф, уличные торговцы после Революции тысяча семьсот восемьдесят девятого года начали жарить в масле нарезанный картофель. «Помм дю Пон-Нёф» — так назывались первые в мире картофелины фри. Так что есть версия, что это блюдо родилось не в Бельгии, а прямо здесь, под вашими ногами.

5. 5. Набережная Вольтера: дом реального Д'Артаньяна

   1 rue du Bac, Paris 7

   Остановитесь на мгновение и посмотрите на стену этого дома, на углу улицы дю Бак и набережной ВольтЕра. Видите мемориальную доску? Она гласит, что именно здесь стоял особняк самого настоящего д'АртаньЯна... Не литературного героя. Не персонажа кино. А реального человека из плоти и крови.

   Шарль де Батц де КастельмОр родился около тысяча шестьсот одиннадцатого года в гаскОнском замке КастельмОр, близ деревушки ЛюпьЯк. Он был седьмым ребёнком в небогатой семье. Но когда юный Шарль отправился покорять ПарИж в тысяча шестьсот тридцатых годах, он взял фамилию матери — МонтескьЮ д'АртаньЯн. Потому что род МонтескьЮ был куда лучше известен при дворе, чем скромные де Батц.

   И знаете, что самое удивительное? Реальный д'АртаньЯн прожил жизнь, которая не уступает роману ДюмА. Именно ему ЛюдовИк Четырнадцатый доверил арест НиколА ФукЕ, всесильного министра финансов. Пятого сентября тысяча шестьсот шестьдесят первого года д'АртаньЯн с сотней мушкетёров поджидал ФукЕ у ворот замка в Нанте. Когда министр вышел после заседания совета, д'АртаньЯн догнал его на соборной площади... и объявил об аресте. После этого он лично охранял ФукЕ на протяжении четырёх лет — спал в его камере, фильтровал посетителей.

   А вот и деталь, которую вы не найдёте ни в одном путеводителе. Его брачный контракт тысяча шестьсот пятьдесят девятого года несёт подписи самого ЛюдовИка Четырнадцатого и кардинала МазарИни! Он женился третьего апреля в церкви Сент-АндрЕ-дез-Ар... но брак продержался недолго. Жена уехала в провинцию, а д'АртаньЯн остался здесь, на набережной, — верный слуга короля.

   Погиб он двадцать пятого июня тысяча шестьсот семьдесят третьего года, при осаде МаастрИхта. Мушкетная пуля попала ему в голову, когда он бросился в атаку вслед за молодым и безрассудным герцогом Монмутом. Несколько мушкетёров погибли, пытаясь вынести тело своего капитана из-под огня. Только пятому — Сен-ЛежЕ — это удалось. Король наградил его тридцатью тысячами ливров. А вечером того же дня ЛюдовИк написал жене: «Мадам, сегодня я потерял д'АртаньЯна, к которому питал полнейшее доверие».

   Вот так. Дом, который стоял на этом месте, давно исчез. Но память о человеке, чья жизнь породила Величайший приключенческий роман в истории, — осталась навсегда.

6. 6. Улица Вьё-Коломбье: казармы и дом Портоса

   Rue du Vieux-Colombier, Paris 6

   Вы стоите на улице Вьё-КоломбьЕ... двести двадцать метров булыжника, пропитанных литературой и историей. Само название — «Старая голубЯтня» — хранит средневековую тайну. Когда-то здесь стояла голубятня аббатства Сен-ЖермЕн-де-ПрЕ, и монахи разводили голубей, мясо которых считалось деликатесом. Когда голубятню снесли в семнадцатом веке, улица из «рю дю КоломбьЕ» стала «рю дю Вьё-КоломбьЕ» — улицей Старой голубятни.

   Но сегодня мы здесь ради совсем других птиц... Помните, с чего начинаются «Три мушкетёра»? Молодой Д'АртаньЯн приезжает в ПарИж и первым делом ищет отель де ТревИль — штаб-квартиру королевских мушкетёров. И где же располагался этот отель? Именно здесь! ДюмА пишет, что двор отеля де ТревИля, расположенный на улице Вьё-КоломбьЕ, «напоминал военный лагерь уже с шести утра летом и с восьми — зимой».

   А вот деталь, которую мало кто замечает. На этой же улице жил великан ПортОс — в роскошных апартаментах. Каждый раз, проходя с приятелем мимо своих окон, где лакей МушкетОн красовался в полной ливрее, ПортОс поднимал голову, вскидывал руку и горделиво восклицал: «Вот моё жилище!» Но вот что забавно — ни ДюмА, ни кто-либо из его друзей так Никогда и не переступил порога этих «роскошных» апартаментов. Что скрывал хвастливый гигант — остаётся загадкой!

   А реальный ПортОс — ИзаАк де ПортО — родился в тысяча шестьсот семнадцатом году в городе По и действительно служил мушкетёром примерно с тысяча шестьсот сорок третьего года. Все четверо мушкетёров были реальными гасконцами!

   Но на этом слои истории не заканчиваются! С тысяча шестьсот шестьдесят первого по тысяча шестьсот восемьдесят третий год на этой же улице жил БуалО — и трижды в неделю к нему приходили МольЕр, Ла ФонтЕн и ШапЕль. Они читали друг другу свои произведения и весело ужинали, каждый за свой счёт. А провинившемуся в качестве штрафа заставляли читать вслух стихи ШаплЕна — книгу, которую БуалО считал настолько чудовищной, что прочитать целую страницу приравнивалось к смертной казни!

   Вот такая улица. Двести двадцать метров — а в них умещаются и мушкетёры, и великие драматурги, и средневековые голуби.

7. 7. Церковь Сен-Сюльпис: место встреч мушкетёров

   Église Saint-Sulpice, Paris 6

   Перед вами — церковь Сен-Сюльпис, вторая по величине в Париже. И именно здесь, на улочках вокруг этой площади, разворачивалась повседневная жизнь самой знаменитой четвёрки в истории французской литературы.

   В тысяча восемьсот сорок четвёртом году Александр Дюма опубликовал роман «Три мушкетёра», и действие его не случайно сосредоточено именно здесь — в шестом округе. Молодой д'Артаньян, приехав в ПариЖ, снял дешёвую комнату на улице Могильщиков — рю де Фоссуайёр... Звучит мрачновато, правда? Сегодня эта улица называется рю Сервандони — она буквально в нескольких шагах от нас, за левым углом церкви. Атос жил по соседству, на рю Феру. Арамис — на рю Вожирар. Портос — на рю дю Вьё-Коломбье. Все — в пяти минутах друг от друга! Дюма писал, что «неразлучных всегда можно было встретить ищущими друг друга — от Люксамбура до площади Сен-Сюльпис».

   Но сама церковь хранит истории куда более неожиданные, чем романы плаща и шпаги. Строительство нынешнего здания началось в тысяча шестьсот сорок шестом году и растянулось более чем на сто лет. Взгляните на фасад... видите, что башни Разные? Северная поднимается на семьдесят три метра, а южная — на пять метров ниже. Её просто не успели достроить до Революции.

   А во время Революции церковь превратили в Храм Победы! И шестого ноября тысяча семьсот девяносто девятого года прямо здесь, под этими сводами, Наполеон Бонапарт устроил триумфальный банкет на семьсот пятьдесят гостей!

   А фонтан перед нами — тоже с секретом. Его создал ЛуИ Висконти — тот самый архитектор, что спроектировал гробницу Наполеона в Инвалидах. Четыре статуи изображают знаменитых епископов эпохи Людовика Четырнадцатого — БоссюЭ, Фенелона, ФлешьЕ и Масийона. И ни один из них... так и не стал кардиналом. Поэтому парижане с усмешкой прозвали фонтан «Фонтен де катр пуэн Кардино» — что означает одновременно «фонтан четырёх сторон света»... и «фонтан четырёх Некардиналов». Такая вот парижская игра слов.

8. 8. Монастырь Кармелитов: место, где дрались гвардейцы кардинала

   Église Saint-Joseph-des-Carmes, 70 rue de Vaugirard, Paris 6

   

   Listen · 2:44

   Вы стоите у дома семьдесят по рю де Вожирар... и, возможно, даже не подозреваете, что прямо здесь, на этом самом месте, родилась одна из самых знаменитых дружб в мировой литературе.

   Именно сюда, к монастырю Босых КармелИтов, по роману АлексАндра Дюма мчался молодой Гасконец д'Артаньян на свою первую дуэль. Дюма описал это место как мрачное здание без окон, окружённое пустырями... идеальное место для тех, кому некогда было терять время на поиск дуэльных площадок. Но почему именно здесь? Дело в том, что в семнадцатом веке монастырь стоял на окраине Парижа, рядом с Пре-о-КлерК... знаменитым Лугом Клерков, где студенты и дворяне веками сводили счёты на шпагах.

   Было четверть первого пополудни. АтОс уже ждал. Едва скрестились рапиры... из-за угла монастыря появились гвардейцы кардинала под командой ЖюссАка! И тогда д'Артаньян произнёс слова, решившие его судьбу: "Вы сказали, что вас только трое, но мне кажется, нас Четверо". Так гасконец встал на сторону мушкетёров, и родился их легендарный союз!

   А вот реальная история этих стен куда мрачнее. Монастырь был основан в тысяча шестьсот одиннадцатом году при покровительстве королевы Марии МедИчи. Монахи здесь не только молились... они создали знаменитую "О де МелИсс" — целебную мелиссовую воду из четырнадцати трав и девяти пряностей. Говорят, сам кардинал РишельЁ носил её с собой повсюду как средство от мигрени! Этот эликсир производится до сих пор семьёй БуайЕ и продаётся во французских аптеках уже более четырёхсот лет.

   Но в сентябре тысяча семьсот девяносто второго года монастырь стал тюрьмой. Второго сентября толпа санкюлОтов ворвалась сюда и убила сто пятнадцать священников, отказавшихся присягнуть Республике. В крипте под церковью до сих пор хранятся их черепа... со следами сабельных ударов. А на стене одной из камер сохранилась надпись карандашом: "Свобода, когда же ты перестанешь быть пустым словом?" Её оставила знаменитая узница этих стен... будущая императрица ЖозефИна БонапАрт, заключённая сюда в тысяча семьсот девяносто четвёртом году. Её первого мужа, АлексАндра де БоарнЕ, казнили прямо отсюда, а она спаслась лишь чудом... благодаря падению РобеспьЕра.

   Вот такое место. Литературная слава шпажных поединков... и настоящая кровь Революции. Всё на одних и тех же камнях.

9. 9. Улица Феру: квартира Атоса

   Rue Férou, Paris 6

   Остановитесь на секунду и оглянитесь вокруг. Вы стоите на улице Феру... всего сто двадцать метров мощёной мостовой, зажатой между площадью Сен-Сюльпис и Люксембургским садом. Эта улица существует с тысяча пятьсот семнадцатого года, и названа она в честь некоего ЭтьЕнна Феру, прокурора при Шателе, на чьих землях её когда-то проложили.

   Но мы здесь не ради прокурора. Мы здесь ради мушкетёра.

   Именно сюда АлексАндр Дюма поселил самого загадочного из своей четвёрки... Атоса. В седьмой главе романа сказано прямо: Атос жил на улице Феру, в двух шагах от Люксембурга. Его квартира состояла из двух маленьких, но хорошо обставленных комнат, а хозяйка пансиона, молодая и красивая, тщетно строила ему глазки. На стене висела шпага времён ФранцИска Первого, инкрустированная драгоценными камнями, стоимостью в двести пистолей. Атос никогда её не продавал и не закладывал... даже в самые тяжёлые времена.

   А теперь... знали ли вы, что Атос существовал на самом деле? Его звали Арман де Сийег д'Атос д'Отвиель, гасконский дворянин, родившийся около тысяча шестьсот пятнадцатого года в провинции Беарн. Он вступил в мушкетёрскую гвардию в тысяча шестьсот сороковом году и действительно дружил с настоящими Портосом и Арамисом... их даже называли «три брата». Но его конец был трагичен: двадцать первого декабря тысяча шестьсот сорок третьего года Атос был убит на дуэли у Пре-о-КлеР, а его гибель зафиксирована в метрической книге церкви Сен-Сюльпис... той самой церкви, которую вы видите в конце этой улицы!

   А эта маленькая улица хранит и другие тайны. В доме номер шесть, том самом, с финксами на воротах, жил Эрнест Хемингуэй со своей второй женой ПолИн ПфАйффер. Именно здесь, в марте тысяча девятьсот двадцать восьмого года, с ним произошёл нелепый случай: ночью он перепутал цепочку от туалетного бачка с верёвкой от слухового окна... и обрушил себе на голову стеклянную раму. Шрам на лбу остался на всю жизнь. А через неделю после этого инцидента он начал писать «Прощай, оружие».

   Вот такая она, улица Феру. Сто двадцать метров, пять веков истории, и призраки литературных героев за каждым окном.

10. 10. Улица Сервандони: квартира Д'Артаньяна (бывшая rue des Fossoyeurs)

    Rue Servandoni, Paris 6

    Остановитесь и прислушайтесь. Слышите? Нет, не шум машин и не звон бокалов из кафе за углом. Прислушайтесь к тишине. Это одна из самых Тихих улиц шестого округа Парижа... и одна из самых литературных.

    Вы стоите на улице Сервандони. Но когда-то у неё было совсем другое имя... куда более мрачное. Рю де Фоссуайёр — улица могильщиков. Название она получила примерно в тысяча шестьсот двадцатом году, потому что здесь, по соседству с церковью Сен-Сюльпис, располагались приходские кладбища. А переименовали её лишь в тысяча восемьсот шестом году в честь итальянского архитектора Джованни Сервандони, который создал знаменитый фасад той самой церкви.

    Но славу этой улице принесли не могильщики. Именно сюда, в дом номер семь по рю де Фоссуайёр — сегодня это дом номер двенадцать — молодой гасконец Д'Артаньян приехал в первый понедельник апреля тысяча шестьсот двадцать пятого года. Здесь он снял комнату у галантерейщика Бонасьё... и здесь впервые увидел его прекрасную жену Констанс. Помните эту сцену у Дюма? Тёмная ночь, одиннадцать часов, колокола фобур Сен-Жермен... и тень женщины в плаще, которая крадётся вдоль стены?

    Но есть у этой улицы и совершенно реальная, не выдуманная драма. В тысяча семьсот девяносто третьем году, в разгар Террора, великий математик и философ маркиз де Кондорсе, приговорённый КонвЕнтом к смерти, скрывался в доме двадцать один по рю де Фоссуайёр — сегодня это дом номер пятнадцать — у вдовы мадам Верне, с которой он даже не был знаком. И именно здесь, прячась от гильотины Восемь месяцев, он написал свой главный труд — «Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума»! Один из величайших текстов ЭпОхи Просвещения... рождённый на улице могильщиков.

    А в доме номер одиннадцать, прямо по соседству, более тридцати лет жил великий французский мыслитель Ролан Барт — с тысяча девятьсот тридцать пятого и до самой смерти в тысяча девятьсот восьмидесятом году. Он устроил себе кабинет на шестом этаже, а в квартире на пятом жил с матерью... и даже проделал люк между этажами, чтобы ходить к себе в кабинет, минуя лестницу.

    Улица могильщиков, улица мушкетёров, улица философов. Всего двести метров мостовой... а сколько судеб.

11. 11. Люксембургский дворец: арена дуэлей

    Palais du Luxembourg, Paris 6

    Перед вами — Люксембургский дворец. Величественный, спокойный, окружённый зеленью... Но четыреста лет назад эти стены видели совсем другой ПарИж. ПарИж, залитый кровью шпажных поединков.

    Дворец начали строить в тысяча шестьсот пятнадцатом году для МарИи МедИчи — вдовы убитого короля ГенрИха Четвёртого. Тоскуя по родной ФлорЕнции, она заказала архитектору СаломОну де БрОссу здание, напоминающее палАццо Питти. Но насладиться им ей не удалось — всемогущий кардинал РишельЁ изгнал её из ПарИжа, и дворец стал переходить из рук в руки.

    А вокруг, на пустырях за оградой... кипела настоящая война. Не между армиями — между дворянами. В конце шестнадцатого века Франция теряла до Пятисот молодых аристократов в год из-за дуэлей! Проповедник на Генеральных штатах в тысяча шестьсот четырнадцатом году заявил, что дуэли унесли Вдвое больше жизней, чем все Религиозные войны. Дрались из-за пустяков — из-за косого взгляда, задетого плеча, неверного слова.

    В тысяча шестьсот двадцать шестом году РишельЁ добился от ЛюдовИка Тринадцатого жёсткого эдикта: дуэль отныне — преступление, равное оскорблению Его Величества. И что же? Через год, двенадцатого мая тысяча шестьсот двадцать седьмого, граф ФрансуА де МонморансИ-БутвИль Демонстративно вышел на бой средь бела дня на КоролЕвской площади... нынешней Пляс де Вож! Его секундант убил противника. РишельЁ был непреклонен. Двадцать второго июня БутвИля обезглавили на ГрЕвской площади. Он попросил палача не завязывать ему глаза.

    Именно в это время — в тысяча шестьсот двадцать пятом — АлексАндр ДюмА поместил своего Д'АртаньЯна! Молодой гасконец снимал мансарду совсем рядом, на улице МогИльщиков, у Люксембургского сада. И в первый же день, по нелепой случайности, оскорбил сразу троих мушкетёров — АтОса, Портоса и АрамИса — и получил от каждого вызов на дуэль. Явившись к монастырю ДешО, неподалёку отсюда, они не успели скрестить шпаги — появился патруль гвардейцев кардинала, решивших их арестовать за нарушение того самого эдикта. И тогда четверо врагов стали четырьмя друзьями... объединившись против общего противника. Так родился девиз: «Один за всех, и все за одного».

    Кстати, реальный Д'АртаньЯн — Шарль де Батц-КастельмОр — стал мушкетёром лишь в тысяча шестьсот сорок четвёртом, уже После эпохи РишельЁ. ДюмА сознательно перенёс его на двадцать лет назад... потому что не смог устоять перед эпохой, когда дуэль была одновременно преступлением и делом чести.

12. 12. Площадь Вогезов: дом Мильди и резиденция Ришельё

    Place des Vosges, Paris 4

    Вы стоите перед одной из самых совершенных площадей Европы. Пляс де Вожд... точнее, Площадь Воже. Идеальный квадрат, сто сорок на сто сорок метров, тридцать шесть зданий из красного кирпича и белого камня. Но за этой геометрической гармонией скрывается история, замешанная на крови, литературе и коварстве.

    Начнём с самого начала. До того как здесь появилась площадь, на этом месте стоял дворец Турнель — королевская резиденция, построенная ещё в тысяча триста восемьдесят восьмом году. И именно здесь тридцатого июня тысяча пятьсот пятьдесят девятого года произошла трагедия, изменившая облик ПарИжа. Король АнрИ Второй, празднуя мир с ГабсбУргами, решил сразиться на рыцарском турнире с капитаном своей шотландской гвардии ГабриЭлем де МонгомерИ. Копьё расщепилось... и осколок пронзил глаз короля сквозь забрало шлема. Одиннадцать дней агонии — и король скончался прямо здесь, в стенах Турнель. Его вдова, ЕкатерИна Медичи, была в таком горе, что приказала снести дворец целиком и перенесла двор в Лувр.

    Полвека спустя АнрИ Четвёртый задумал построить на этих руинах идеальную площадь. Строительство началось в тысяча шестьсот пятом году, но сам король не дожил до открытия — его убил фанатик в тысяча шестьсот десятом. Открывал площадь уже его одиннадцатилетний сын, будущий ЛюдовИк Тринадцатый, в тысяча шестьсот двенадцатом году.

    А теперь — о литературных призраках. Взгляните на дом номер шесть. Здесь с тысяча восемьсот тридцать второго по тысяча восемьсот сорок восьмой год жил Виктор ГюгО, в особняке Роан-ГеменЕ. Именно в этих стенах он написал большую часть романа «Отверженные». Но АлексАндр ДюмА, с хитростью настоящего заговорщика, поселил в этом же доме... коварную МиледИ де Вентер! В романе «Три мушкетёра» д'Артанян кружит вокруг Пляс Руаяль, заглядывая в окна квартиры МиледИ сквозь жалюзи.

    А теперь — посмотрите на дом номер двадцать один. Там с тысяча шестьсот пятнадцатого по тысяча шестьсот двадцать седьмой год жил настоящий кардинал РишельЁ. ДюмА это прекрасно знал — и разместил злодейку по соседству с её хозяином. Шпионка и кукловод жили на одной площади. Совпадение? Нет. Намеренный литературный жест.

    И напоследок, один секрет, который пропускают почти все. У дома номер одиннадцать, на полпути вверх по каменному столбу аркады, сохранилось старейшее граффити ПарИжа. Надпись «тысяча семьсот шестьдесят четыре, НиколА» — след ночного бродяги НиколА РестИфа де ла Бретон, скандального писателя, которого парижане прозвали «Грифон» — «ЦарапАльщик». Из сотен его настенных надписей уцелела только эта одна.

13. 13. Булонь-Бийанкур: где Дюма писал "Трёх мушкетёров"

    22 rue de Rivoli, Paris 1

    Остановитесь на мгновение. Посмотрите на аркады улицы де Риволи вокруг вас. Именно здесь, на четвёртом этаже дома номер двадцать два, Александр ДюмА снимал квартиру в конце тысяча восемьсот тридцатых годов. Тогда он ещё был преимущественно драматургом... но именно парижские годы на этой улице заложили фундамент его будущей литературной империи.

    А знаете ли вы, что роман, который весь мир знает как «Три мушкетёра», изначально назывался совсем иначе? ДюмА хотел назвать его «Атос, Портос и Арамис». Но редактор газеты «Лё Сьекль» по фамилии Деноайе возразил: мол, читателям это напомнит трёх древнегреческих богинь судьбы... Парок! И тогда ДюмА согласился на «Три мушкетёра», заметив, что абсурдность названия... ведь героев-то Четверо... только поможет успеху.

    Четырнадцатого марта тысяча восемьсот сорок четвёртого года первый эпизод появился в газете «Лё Сьекль». К четырнадцатому июля, ровно через четыре месяца, роман был завершён. И в том же году ДюмА начал публикацию «Графа Монтекристо» в «Журналь де ДебА»!

    Но вот что большинство не знает. ДюмА писал не один. Рядом с ним стоял незримый соавтор... ОгЮст МакЕ, историк по образованию. Именно МакЕ предложил ДюмА рукопись, вдохновлённую мемуарами д'АртаньЯна. МакЕ составлял черновики и занимался историческими изысканиями, а ДюмА перерабатывал текст, вдыхая в него свой неповторимый стиль, живые диалоги и бешеный ритм. Газеты платили за строчку, и ДюмА умел растягивать интригу как никто!

    А вот привычка гения, которая поражает: ДюмА писал романы на голубой бумаге, статьи на розовой, а пьесы на жёлтой! Он работал по двенадцать часов в день и, по его собственным подсчётам, тратил всего пятнадцать минут на страницу в сорок строк. Историк Жюль МишлЕ называл его «одной из сил ПрирОды».

    МакЕ позже подал на ДюмА в суд, требуя признания соавторства. Суд отказал ему третьего февраля тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года. МакЕ умер в купленном на гонорары замке, а в его библиотеке хранился особый экземпляр «Трёх мушкетёров»... переплетённый в красный сафьян. На корешке было написано: «Три мушкетёра, А. ДюмА и А. МакЕ». Признание, которого он так и не получил при жизни.

    А самого ДюмА тридцатого ноября две тысячи второго года перенесли в Пантеон, в один склеп с его другом Виктором ГюгО и ЭмИлем ЗолЯ. Гроб несли четверо гвардейцев... одетых мушкетёрами.

14. 14. Мост Пон-де-ла-Турнель: Планше смотрит в воду

    Pont de la Tournelle, Paris 5

    Остановитесь на минутку. Посмотрите вниз, на воду... Видите, как Сена несёт свои тёмные воды под мостом? Именно здесь, на мосту Пон-де-ла-Турнель, почти четыреста лет назад произошла одна из самых забавных сцен в мировой литературе.

    Седьмая глава «Трёх мушкетёров» АлексАндра Дюма. Блистательный Портос подобрал на мосту Турнель молодого Пикардийца, который плевал в воду и задумчиво наблюдал за расходящимися кругами. Портос решил, что это занятие — верное доказательство склонности к созерцанию и благоразумию, и увёл парня за собой без всяких рекомендаций. Так Планше — а именно так звали Пикардийца — попал на службу. Правда, он был чуть разочарован, узнав, что Портос уже имеет слугу по имени Мускетон, и его передали д'Артаньяну.

    А вот что Дюма, возможно, упустил... Действие романа происходит в тысяча шестьсот двадцать седьмом — двадцать восьмом годах, а в то время проход по мосту был Платным, и нищий Планше вряд ли имел дублон, чтобы на него попасть. Маленькая историческая неточность, которую мало кто замечает!

    Но мост, на котором вы стоите сейчас, — совсем не тот, что был во времена мушкетёров. Самый первый мост на этом месте был построен ещё в тысяча триста семидесятом году и назывался Фюст-де-л'Иль-Нотр-Дам. А само слово «Турнель» происходит от сторожевой башенки — турели — крепости Филиппа Августа, стоявшей здесь с конца двенадцатого века. Башня давно исчезла... а имя осталось.

    Деревянный мост тысяча шестьсот двадцатого года дважды уносило льдами — в тысяча шестьсот тридцать седьмом и шестьсот пятьдесят первом. Потом построили каменный, но и он был снесён в тысяча девятьсот восемнадцатом после разрушительного наводнения тысяча девятьсот десятого года.

    А теперь поднимите глаза! Видите высокую фигуру на пилоне? Эту статую Святой Женевьевы создал Поль Ландовски — тот самый скульптор, который позже изваял Статую Христа-Искупителя в Рио-де-ЖанЕйро! Но вот что интересно... Ландовски хотел, чтобы Святая смотрела на Нотр-Дам. Но после долгих споров его заставили развернуть статую на восток — в сторону, откуда в четыреста пятьдесят первом году шли полчища АттИлы. Разочарованный решением, Ландовски даже не пришёл на торжественное открытие двадцать седьмого августа тысяча девятьсот двадцать восьмого года. А в своих дневниках он написал о статуе: «Какое же это уродство»...

    Так что стойте на мосту, смотрите на воду, как Планше когда-то... и знайте, что за вашей спиной обиженная святая отвернулась от Нотр-Дам навсегда.

15. 15. Собор Нотр-Дам: сердце Парижа эпохи мушкетёров

    Cathédrale Notre-Dame de Paris

    Остановитесь и представьте: тысяча шестьсот двадцать пятый год. На этой самой площади перед собором — на парвИсе — только что построили фонтан. Первый фонтан, дающий парижанам питьевую воду. На его каменном основании — надпись на латыни: подойди, жаждущий... а если моих вод не хватит — войди в храм, и божество приготовит тебе воды вечные. Вдумайтесь: это не просто фонтан. Это приглашение.

    А теперь поднимите глаза. Перед вами Нотр-Дам де ПарИ — собор, которому к тому моменту уже было почти пятьсот лет. Его начали строить ещё в тысяча сто шестьдесят третьем году, при епископе МорИсе де СюллИ. Но именно в двадцатые годы семнадцатого века, в годы действия романа «Три мушкетёра», здесь происходит нечто Новое. В тысяча шестьсот двадцать втором году ПарИж наконец получает собственного архиепископа! До этого столетиями парижский епископ подчинялся архиепископу города Санс. Первым архиепископом стал Жан-ФрансуА де Гонди — представитель могущественной флорентийской семьи, которая контролировала парижскую кафедру почти целое столетие.

    А кардинал РишельЁ? Он получил кардинальскую шапку тоже в тысяча шестьсот двадцать втором году и стал Первым министром ЛюдовИка Тринадцатого в тысяча шестьсот двадцать четвёртом. Этот человек создал сеть шпионов, запретил обсуждение политики в публичных собраниях и безжалостно преследовал заговорщиков. Но была и другая сторона. Именно РишельЁ в феврале тысяча шестьсот тридцать восьмого года подсказал королю идею посвятить Францию Деве МарИи. ЛюдовИк Тринадцатый подписал знаменитый Обет — и пообещал возвести в Нотр-Даме новый главный алтарь.

    А ещё с тысяча шестьсот тридцатого года гильдия парижских ювелиров каждый год первого мая дарила собору огромную картину! Эти работы назывались «гран мэ» — великие маи. Темой служили только сюжеты из Деяний Апостолов. Семьдесят шесть полотен было подарено за десятилетия. Тринадцать из них до сих пор висят внутри Нотр-Дама.

    Вот таким был этот собор в эпоху мушкетёров — не просто местом молитвы, а центром Власти, искусства и тайных интриг.